Но все равно Даниле и так хватает проблем. Этих гомункулов, гулей и прочего добра. Зачем добавлять к этому ещё и её? Уж нет, она лучше побудет еще рядом и с интересом понаблюдает и даже поучаствует. Вот прямо сейчас.
Она поднялась и подошла молча, шаги мягкие. Ткнулась полосатым боком в его бок, заглянула снизу вверх. Глухо мурлыкнула:
— С тобой…
Данила взглянул на оборотницу и улыбнулся, чуть удивлённо:
— Со мной на вылазку поедешь, сударыня? Ну давай.
Придется конечно снова идти на холодную улицу, ну ничего. С конунгом — тепло. Даже в сугробах.
Красивая, похоже, снова засиделась — раз захотелось клыки поточить об гомункулов. Я не возражал — крупная тигрица точно не помешает в Западной Обители. Она в ответ потёрлась о бок, мурлыкнула что-то одобрительное. Что у неё на уме — не разберёшь. И ладно бы просто пошла — нет, снова растянулась у печки, будто намекая: «Без меня не уезжай, понял?»
Вообще, с ней ещё предстоит разговор. И с Багровым тоже. Я предпочитаю прямо выяснять вопросы, а не играть в прятки с дроу Дамаром. Думаю, Красивая это понимает. От Багрового все равно долго прятаться не получится.
И тут в сруб влетает Феанор. Без стука заваливается, чуть ли не дымится.
— Стучаться не учили? — морщусь, усаживаясь на складной стул.
Воитель подходит, весь издерганный и оглядывает на мне экипировку.
— Менталист! Куда это ты нарядился? — рычит. — И куда твой отряд тавров опять собирается? Почему я не в курсе о скором выдвижении? Без меня за славой?
— Мы идём с большим отрядом в Западную Обитель, — хмыкаю. — А ты — остаёшься.
— Я с вами, — отрезает.
— Неа. Ты остаёшься, — повторяю равнодушно.
Феанор рычит:
— А почему я должен тебя слушаться⁈ Ты не мой король. Мной ты не командуешь.
Вздыхаю. Ну да, классика. Польза от Воителя есть — поэтому и терплю. Всё-таки выжечь сорок одержимых монахов одним залпом лавы и тем самым спасти нам тыл — такое под силу только единичным Грандмастерам. Но, чёрт побери, Феанор тот еще кретин.
Настя, сидящая у стены в позе лотоса в майке и легинсах, медитировала. Но стоило Феанору ворваться, как она приоткрыла глаза и посмотрела на него с откровенным раздражением.
— Даня, нам всё же стоит поставить караульных у сруба, — произносит она холодным тоном. — Понятно, что незамеченным к тебе никто не подберётся. Но ты — командир войска. И не положено всякому сброду вваливаться к тебе без разрешения.
— Я — Воитель, девушка, — отрезает Феанор. — Думаешь, караульные меня остановят, если решу войти?
— Нет, — спокойно отвечает Настя, поправив резинку легинсов на голом животе. — Но если ты хоть раз навредишь нашим людям, у моего мужа будет отличный повод сжечь тебе мозги.
Она мило улыбается, снова закрывает глаза и возвращается в медитацию, оставив Феанора гневно хлопать ртом в поисках слов.
— А ведь правда, стоит поставить караульных, — задумчиво роняю. Искушение сжечь Феанору мозги, признаюсь, велико, достал он, честное слово. За то, что врывается без стука — это было бы чересчур. А вот за караульных — самое то. Только на караул надо ставить каких-нибудь неживых големов, чтобы их было не жалко, если Воитель их расплавит.
— Что ты несешь⁈ — рычит Феанор, покраснев. — Не слушай ты этих женщин!
— Она моя жена, — парирую. — Кого мне еще слушать? Не тебя же.
— Что насчёт выезда с твоим отрядом? — резко переводит он тему. — Ты ведь понимаешь, что без меня против големов будет тяжело. Или ты решил всю славу себе забрать?
— Да какая еще слава? — качаю головой. — Слушай сюда. Западную Обитель мы и без тебя возьмём. А ты нужен у Южной. Караулить и сдерживать одержимых, если они пойдут в вылазку. Западная уже почти выдохлась, у них едва ли остались големы. А вот сколько демонских ламп спрятано в Южной — никто не знает. И запомни: именно Южная — наша главная цель в Антарктиде. Потеряем её — всё остальное теряет смысл.
— Да какой мне-то смысл оставаться здесь? — продолжает он доставать. — Ты же задумал взять Западную Обитель, а потом вернуться и продолжить штурм Южной? Я тоже так могу.
— Феанор, вот ты же хваленый Воитель, — вздыхаю. — Неужели, правда, не догоняешь? Если ты уйдёшь со мной, монахи могут выскочить с вылазкой, — объясняю спокойно. — А если потеряем армию, штурмовать обитель потом будет куда сложнее. Один без армии ты мало что сделаешь. Ну разве что выжжешь ещё один сороковник одержимых — но это уже ничем не поможет. Поэтому сиди тут и охраняй армию.
Он хмурит брови. И — о чудо — задумался.
— Это звучит убедительно, — выдает наконец. И я даже на секунду думаю, что это был не его голос. — Ну да. Если уйду, они, наверняка, полезут. Больше некому будет их сдержать, — тут можно с ним поспорить, но да пофиг, пусть он себя переоценивает, лишь бы на месте остался. — Ладно, менталист. Останусь. Главная битва все равно будет за Южную обитель.