— Ладно-ладно, мы поняли… Ты правда сильнее. Мы согласны, без «бэ». Нам не надо никакую плату. Проходите, конечно, господин. Проходите!
— Вот сразу бы так, — усмехаюсь. — Но есть нюанс. Теперь с вас плата.
— Оплата за что? — вожак захлопал глазами.
— За лицензию на выживание, — объясняю. — Сто золотых.
— Сто⁈ — взвизгивает он. — Почему сто?
— Вас десять, — говорю. — По десять золотых с каждого. Просто и справедливо.
— Нас одиннадцать! — протестующе выкрикивает кто-то сзади, и вожак тут же бьет его по затылку.
— И правда же, — соглашаюсь я. — Но грабить я вас, конечно, не стану.
— Змейка, — бросаю по мыслеречи когтистой. — Подровняй счёт.
— С удовольсссссствием, мазака! — уже вслух рычит хищница.
Стенка рядом дрожит — и Змейка вылетает из камня, как нож из ножен. Один взмах — и очередной огромон оседает, даже не успев охнуть. Остальные разбойники в ужасе скучковались спина к спине, испуганные взгляды — в потолок, в пол, друг на друга.
— Исправили, — киваю я довольно. — С вас — двести золотых.
— Было же сто! — визжит вожак, весь уже трясясь.
— Тариф вырос, — поясняю. — Вас ведь стало девять. Теперь всё по новому прайсу.
— Нас десять… — зачем-то кто-то снова меня поправляет.
— Нет!!! — взвывает вожак, оборачиваясь. — Молчи, идиот!
Я поворачиваюсь в сторону Змейки, высунувшей голову из стены:
— Опять лишний… Счётчик поправим?
— Фака, — коротко отвечает она, выстреливая торпедой из камня. Взмах когтей — и очередной падает, а она уже исчезает обратно.
— МОЛЧАТЬ ВСЕ! — орёт вожак, почти в панике. — Доставайте всё, что у вас есть! Быстро! Всё! Нам нужны двести золотых!!!
— Двести сорок, — скромно поправляю, носком пиная камушек рядом.
— Двести сорок!!! — соглашается тут же вожак. — Все монеты сюда!
Огромоны начинают метаться: кто-то достаёт мешки, кто-то вытряхивает кошель, кто-то бежит куда-то за угол за заначкой и тащит обратно свёрток с монетами. Со всех сторон звенит золото.
Вожак, трясясь, подходит ко мне, держит мешок обеими руками:
— Двести сорок пять золотых… Пять дополнительных — за ваше великодушие…
Я беру увесистый мешок, слегка приподнимаю, оцениваю по весу и кивком подтверждаю:
— Отлично. Вот ваша лицензия на выживание.
Протягиваю им тот же глянцевый каталог с товарами.
— На будущее. Там даже молотобойка хорошая есть. Местные рабочие аж облизывались.
Поворачиваюсь, бросаю через плечо:
— Пошли, Змейка.
Она выныривает из стены, оглядывает стаю дрожащих мохнатых громил с хищной ухмылкой. Потом поворачивается и идёт за мной и за Белогривым.
Пять поворотов спустя обнаруживаю ментальным сканированием десяток кротомонстров неподалёку. Они давно крутились рядышком, но сейчас подобрались так близко, что их удаётся взять под контроль. Я подталкиваю их ментально в сторону разбойников. Правда, у огромонов же осталась моя лицензия! А чтобы не быть голословным, через Ломтика тайно забираю каталог у вожака. Кудрявый щенок приносит журнал в зубах. Теперь всё законно. Пускай кротомонстры разбираются с теми, кто остался без лицензии на выживание.
Позади раздаются новые громкие крики и звериное рычание.
А мы идём дальше. Туннель тянется недолго — свет уже впереди, свежий ветер касается лица. Но прежде чем выйти наружу, сталкиваюсь с группой странных путников.
Раса — непонятная. У одного — длинные уши и нос, как у зайца, у второго — лапы, точно кротьи, у третьего — перья по всему телу, но он явно не птица. В общем, странные ребята.
Путники насторожены. Один, с дрожащим голосом, спрашивает, оглядываясь вглубь туннеля:
— Там что за шум? Мы слышали рык! Там не опасно?
Я улыбаюсь.
— Нет, там никого нет.
Одновременно бросаю ментальный импульс в сторону стаи кротомонстров: «Никого не трогать. Только огромонов-разбойников, если не добили».
— Проходите спокойно, — говорю. — Никто вас не тронет.
Путники переглядываются, пожимают плечами и, ускорив шаг, идут дальше.
Ну а мы выходим из туннеля на высокий склон. Последние шаги — и вот он, свежий воздух.
Впереди раскинулась долина. Внизу — город. Огни, шум, движение. Мощёные улицы блестят под луной, как чешуя. А чуть выше, на плато, — военный лагерь со стягами и шатрами. Патрули маршируют в ритме. Где-то там устроился генерал Гризл.
Иду к нему. Пора поговорить с важным огромоном тет-а-тет.
Туннель между Примолодьем и Огромонией.
Вожак разбойников висит на потолке туннеля, вцепившись в острый сталактит, как за последнюю надежду. Внизу — визг, рёв, крики. Стая кротомонстров рвёт его шайку.
А вожак, повиснув, судорожно шарит руками по поясу, по карманам, по поясной сумке.
Её нигде нет! Пропала!
— Где она⁈ — сипит он. — Где лицензия на выживание⁈
Каталог пропал!
— Я же говорил! — шепчет вожак, срываясь на паническое всхлипывание. — Вообще надо было быть скромнее! Скромнее! Идиоты мы, идиоты!
С утра они ограбили десятерых. Десятерых богатеньких, глупеньких путешественников. И тогда надо было остановиться! Но ведь всё шло как по маслу! Пока не появился тот, последний путник — на красивом скакуне и с кровожадной бестией, выныривающей из стен. Путник не стал жадничать. Ограничился двумястами сорока золотыми и даже не пожалел на них стаю кротомонстров. Он оказался слишком щедрым.
Глава 13
Замок Ламара, Примолодье
Гагер редко проигрывал в интригах и подковёрных играх. Он был опытным игроком. Багровый Властелин обычно не возражал против такого наращивания влияния своих подданных. Просто такова природа дроу: они всегда друг другу лыбятся на людях, а потом втыкают нож в спину. Главное — не попадаться. Ну и не вредить самому Багровому. А эту черту Гагер как раз и перешёл, когда захотел сжечь энта Данилы. А вот нечего было назначать Филинова ответственным за Молодильный Сад! Багровый сам виноват! Тоже мне, нашёл, кого выбрать!
За окном царит глубокая ночь. Лорд-дроу сидит в кресле и пьёт уже шестой бокал вина. Может, седьмой. Гагер уже не считает.
Группа Факела пропала и не откликается на звонок. Факел должен был выйти на связь час назад. Гризл, огромон-генерал, тоже не получил известий от своих парней. Гагер уже проверял.
Вывод ясен: отряд мёртв. Филинов опять вышел сухим из воды.
Гагер тяжело выдыхает. В целом — не беда, ведь Гагер всегда подстраховывается. Вот и Факелу установили ментальную закладку — при ранении или попадании в плен мозг зачищается, и всё: пустота, чистое полотно, ни одного следа. Никаких воспоминаний не остаётся. Так что ни сам Филинов, ни другой менталист не выйдет на Гагера.
Да, печально, что энт выжил. Теперь Филинов доложит об ожившем древозвере Багровому и получит награду. Это грустно, но всё же — не катастрофа.
Переживём. Придумаем новый план, как наконец прикончить этого везучего мальчишку.
Гагер отпивает из бокала и хмуро смотрит в окно. Уже давно пора спать, да чуйка лорда никак не успокаивается. Внутри — какое-то неясное волнение. Да что же такое! Иди спи, Гагер, всё в порядке.
Резко и быстро — не дольше трёх вдохов — окно разбивается. Огромная древесная лапа-сук проносится через стекло. Десятки веток-пальцев, гибких, острых, как жала, хватают Гагера поперёк тела.
Кресло ломается с треском. Стол опрокидывается, и вино заливает пол. Дроу не успевает даже воскликнуть — его уже вытаскивают наружу.
На улице гигантские пальцы разжимаются, и Гагер падает со второго этажа на каменные плиты двора. Гравитация беспощадна к хитрому дроу.
Он ударяется спиной о плиту. Удар об землю вышибает воздух из лёгких, и тут же — щелчок. В левое плечо вонзается арбалетный болт. Вскрикнув, Гагер пытается накрыться защитой, но поздно — болт выкован из антимагического металла. Мерцающий доспех Тьмы не включается. Только разряды боли бегут по позвоночнику.
А вдобавок ко всему сверху падает металлическая сеть с утяжелителями. Лорда-дроу прижимает к камням. Он дёргается — бесполезно.