Древозверь вопрошающе смотрит на госпожу.
— Прррроваливай! — рычит тигрица недвусмысленно.
— Мудро, — кивает энт. — Так и поступлю, воскрешающий садовник.
С энтовским воодушевлением он хлопает себя ещё раз, скрипит, поворачивается и топает прочь. Земля вздрагивает от каждого шага, на траве остаются вмятины, как после катка. Лиственный замирает у кромки леса, смешиваясь с остальными деревьями.
Вообще, с этими древозверями так и должно быть. Они и сами не любят ходить. Помимо прочего, двигаться такой древесной махине очень энергозатратно. Для них любой марш-бросок — трагедия. По сути, это деревья, на которых выросли эмоции и голос. Им бы корни пустить, в небо смотреть и сто лет подряд всасывать солнечные лучи — да только изредка выполнять волю госпожи.
Я уже собирался уходить, но вдруг слышу за спиной скрипучее:
— Воскрешающий садовник.
Оборачиваюсь:
— Да?
Энт не двигается. Только листья шелестят от ветра, и его глаза — глубокие, чёрные провалы, как две трещины — смотрят прямо в меня.
— Что с моими собратьями? Ты их тоже вернёшь?
Помедлив, киваю:
— Верну. Но не сейчас. Пойми, Лиственный, Саду нужен источник. Ты уже питаешься его силой. А если я верну целую роту энтов — вы его высосете до дна.
Глаза-дупла сужаются.
— Истину глаголишь, воскрешающий садовник, — гулко говорит он.
И снова замирает. Настолько неподвижен, что его уже можно спутать с частью ландшафта.
Я стою немного, потом разворачиваюсь и ухожу обратно в лагерь.
Возвращаюсь к себе в шатёр и подумываю вздремнуть да помедитировать заодно. Всё-таки устал. Неудивительно, ведь всю ночь со Змейкой гуляли по землям огромонов, а глаза так и не сомкнул. Змееволосая, между прочим, сразу завалилась на настилку спать без задних ног, выпучив свою объёмную, выпуклую задницу.
Ну а я, хоть и подпитываюсь при необходимости от энергопластырей, да и мозг у телепатов привык к круглосуточной нагрузке, всё равно стараюсь не перегружаться понапрасну. Режим есть режим. Турборежим ещё пригодится — для настоящих стрессовых ситуаций.
Пора на тишину. Сажусь в позу лотоса, закрываю глаза, переношусь вглубь себя — к Бастиону Легиона. Перед дремой можно заодно проверить, как там мои легионеры. А то давно их не видел всех вместе.
Внутренний мир встречает меня привычной архитектурой: мощные стены, шпили, арочные окна. Когда-нибудь, когда я освою материализацию Астрала, то перенесу Бастион в реальность. То-то будет шик и блеск! Но стоит зайти вглубь замка — и меня накрывает шумом и свистоплясками.
Эх. Точно. Сегодня же у парней выходной.
Я же сам договаривался вместе с Вороновым и Савельичем, что легионерам полагается один день отдыха. Один день полной свободы от патрулей, учений и медитаций. И вот я попал прямо на него, блин.
Замок Легиона превратился в бордель. Лучше бы не заходил.
Легионеры вовсю развлекаются с нпс-девчонками. Я тут же жмурюсь от увиденного. Мда, вырвите мне глаза! Нет, против развлечения парней ничего не имею — бойцы есть бойцы, — но, блин, вся эта пахабщина происходит же в моей голове. От осознания этого — больно! Аж перепончатые пальцы сводит!
Среди всего этого вакханалического выходного Савельич, к счастью, выделяется. Сидит особняком в библиотеке, листает техномагические свитки, в форме которых хранится память, вырванная у врагов. Молодец, старик. Надеюсь, он действительно начнёт качаться. У него есть потенциал.
В общем, в Бастионе я не задерживаюсь.
Честно — смотреть, как часть твоего сознания устраивает фантасмагорию разврата, — удовольствие ниже среднего. А если всматриваться в детали, так и вовсе можно травмировать собственную же психику. Даром, что я телепат и, по идее, нервная система у меня самая устойчивая.
Возвращаюсь в тело. Сижу в шатре, выкидываю из головы всё, что насмотрелся, и, не меняя позы, засыпаю. Пусть мир подождёт пятнадцать минут — я заслужил.
Как раз ровно через четверть часа раздаются шаги — мягкие, почти неслышные, но легко узнаваемые. Подушечки на тигриных лапах ни с чем не спутаешь.
Красивая входит без спешки, уверенная, что ей можно не стучаться даже в мои покои. Ну а что — у неё ведь лапки.
Мой полосатый будильник подходит и замирает напротив.
— Мур, — говорит она требовательно.
Я улыбаюсь, не открывая глаз. Протягиваю руку, глажу её за ушком. Она довольно урчит, хвост колышется, судя по колыханию воздуха.
— Кстати, сударыня, — зевнув, вспоминаю я и уже открываю глаза, — ты ведь Даритель. Я могу помочь тебе развить Дар друида, если захочешь. — Она смотрит на меня в непонятках. — Чтобы ты могла лучше управлять своей будущей гвардией энтов.
Тигрица хмурится. Я, конечно, не упоминаю, что умею это делать после «тренировок» с Камилой, моей женой с тем же Даром. Это родовой секрет. Не всё же выкладывать сразу.
Красивая качает лохматой головой, будто отмахивается от ветра. Затем произносит грудным голосом:
— Мне и так хорошо, конунг. Не хочу быть никакой Дианой Второй, внучкой Багрового Властелина и хозяйкой Молодильного Сада. Хочу быть тигрицей Красивой из рода Вещих-Филиновых.
Неожиданно, если честно. Взяла и отреклась от наследия прабабки из Фемискиры, да ещё и мне по сути передала это сокровище вместе с собой — такой красивой. Тут ведь по-хорошему ещё вопрос, кому принадлежит Сад — Багровому или Красивой, внучке первой Дианы. Например, если Лиственного спросить — то он однозначно за оборотницу. А энты и есть главные сторожи Сада, а не глуповатые тролли, которые и одного древозверя не завалят.
На будущее учтём. Сейчас ссориться с Багровым мне всё равно не с руки. Мандат он мне дал, а это и есть самое главное сейчас — чтобы не мешал Лакомке никто. Я потому и ходил ко огромонам, между прочим.
Между тем Красивая, порядком загрузив меня, просто берёт и ложится мне на ноги, не спрашивая. Вся — лёгкая центнеровая грация, разлеглась поперёк меня и довольно выдохнула, как будто всё в этом мире наконец стало правильно. Через пару секунд начала мурчать и почти сразу — храпеть, с мурчащими нотками.
Выбраться из-под неё, не разбудив, проблематично. Даже не пытаюсь — если брошу эту киску, потом с упрёком смотреть будет целый день. Так что остаётся сидеть. Ну ладно. Помедитирую ещё немного.
Спустя какое-то время возвращаюсь к реальности. Лагерная тишина снаружи нарушается тяжёлыми шагами.
Дружинник появляется у входа в шатёр:
— Конунг, у тебя гостья — леди Гюрза из рода Ссил’Заратин.
— Да, веди.
К тому моменту, как он возвращается и приводит Гюрзу, Красивая уже встала и потопала куда-то на улицу. А я с затёкшими ногами так и остался сидеть в позе лотоса. Просто не осталось выбора. Потому когда Гюрза входит, то смотрит на меня с уважением — мол, занимается, какой молодец!
— Мне нужно пара секунд, леди. Прошу простить, — развожу руками.
— Конечно! Я привела вашу Брусничку, король, — произносит Гюрза. — И ещё принесла сведения. Гагер просит встречи с вами наедине.
— До суда у Багрового Властелина? — уточняю.
Пока мы говорили, я уже ментально прогнал кровь по мышцам ног и, поднявшись, сделал приветственный поклон леди, который задолжал с момента ее прихода.
— Конечно, ведь после суда его уже не станет, — леди позволяет себе злорадную улыбку, но тут же, заметив мой любопытный взгляд, смущённо краснеет. — Ммм… король Данила, сейчас Гагер находится под арестом у Ауста в замке Ламара, и если Ауст разрешит — ты можешь зайти к нему в камеру.
Честно, я недолго раздумываю над последней просьбой лорда Гагера. Он успел и натравить гулей на моё Междуречье, и много гадостей наделать моему роду. Потому ответ однозначный.
— Не вижу смысла с ним разговаривать. Пусть лорда Гагера судит Багровый Властелин.
Я бы, конечно, не отказался от его памяти со всеми техниками Тьмы, да только мне они уже не достанутся. А значит, и идти нет смысла, рискуя угодить в предсмертную ловушку мстительного дроу.