Багровый Властелин заверяет хмурую девушку, что не сводит с него серьезного взгляда:
— Конечно, расследуем! Как же иначе? Это же прямой удар по моей репутации! Один из моих лордов осмелился устроить покушение прямо на моём вечере — во время награждения, когда я лично вручал почести гостю! Да это не просто дерзость — это плевок мне в лицо. В лицо Властелину.
Красивая, чуть успокоившись, кивает. Затем словно разом смягчается — плечи опускаются, взгляд теряет жесткость, и в её янтарных глазах появляется нечто редкое для неё: открытая, искренняя просьба.
— Пожалуйста, дядя Багровый, найди Данилу. И спаси его, если сможешь.
Багровый невольно задумывается — уж слишком сильно преобразилась его потомок, когда заговорила об этом талантливом менталисте:
— Хм, Диана, а ты случайно с ним не это…?
— Что? — Красивая смотрит на своего живого предка с искренним недоумением. Ну прямо само воплощение простоты — будто ей не сотня лет за плечами, а максимум двадцать.
Хотя, впрочем, если большую часть жизни она провела на Фемискире, всё становится понятно. Ведьмовской остров, мужчин нет, а амазонки там в девках ходят по сотне лет — никакого жизненного опыта, только тренировочный.
Багровый перефразирует более складно:
— В каких вы с Филиновым отношениях?
Красивая простодушно смотрит ему в глаза:
— Он спас моих тигрят. Он хороший.
Багровый замолкает. В голове у него — короткое замыкание. Тигрята? Какие ещё, к чёрту, тигрята? Причём тут вообще тигрята? Детей что ли успела завести? Диана же оборотница, и у нее должны быть нормальные гуманоидные дети. Что там за фигня происходит?
Нет. Лучше не вникать. Опасно для психики.
Он мотает головой, как будто пытается стряхнуть наваждение. Главное — внучку нельзя расстраивать. Всё-таки единственная родственница. Ну и… она может, при удачном стечении обстоятельств, привести его в Фемискиру. А там — Диана Первая. А это уже важнее любых тигрят.
— Насчёт Данилы не всё так просто. Его, похоже, закинуло в Первозданную Тьму. И может пройти не одна сотня лет, прежде чем мы сможем найти менталиста.
Красивая, ещё немного помолчав, глядя на него пристально, добавляет растерянно, опустив глаза:
— Если ты спасёшь Данилу, я буду чаще с тобой общаться.
У Багрового в груди что-то щёлкает. Он замирает. И его лицо радостно вспыхивает — как у забытого роднёй деда, с которым внучка захотела проводить больше времени. Правда, «дед» этот выглядит на шестнадцать, но не суть.
Он кивает быстро, с редкой для себя горячностью:
— Я всё сделаю, Дианочка! Найду короля Данилу и верну живым и невредимым! Ну-ка, посиди-ка здесь! Сейчас вернусь!
Он резко вскакивает, рывком распахивает дверь и молниеносно вылетает в коридор. Вдалеке уже почти скрылись фигуры Ауста и Зара, подошедшие к повороту. Видно, лорды о чём-то горячо спорили, и потому так мало прошли.
— Лорды! — орёт Багровый так, что стены дрожат. — Все свободные силы подключить! Немедленно! Найдите мне каждый Всплеск Первозданной Тьмы и обшарьте его вдоль и поперёк! Если потребуется — наизнанку вывернитесь, но найдите мне короля Данилу! У вас на всё-про-всё год!
Он ещё стоит в проёме, тяжело дыша, и уже тише, почти себе под нос, с неожиданным умилением шепчет:
— В кой-то веке внучка ко мне пришла в гости…
Вокруг — тьма.
Не просто темнота, как в пещере или в закрытых глазах. Нет. Это — Первозданный Мрак. Глухой, вязкий, поглощающий. Даже зрение легионера Воронова — опытного Мастера Тьмы, на секундочку — здесь бесполезно. Абсолютная чернота тянется во все стороны, как живая смола. Я не вижу ничего. Ни границ, ни движения, ни даже намёка на свет. Пространство передо мной мертво.
Звук исчез. Запах исчез. Вкус, тактильность, вестибулярный аппарат — всё будто заглушено. Мир вычеркнул меня. Я существую, но вне всего. Вне времени, вне ощущений.
И всё же — мыслеречь пробивается.
Тонкий луч через безмолвие.
— Помогите! Король Данила, ты здесь⁈ Данилочка! Помогите! — доносится до меня голос Гюрзы. Он ломкий, взволнованный, пропитанный тревогой.
Секунда — и новая волна.
Панический мысленный крик Змейки:
— Мазака… мазака… фака, у-у-у-у…
Голос дрожит. А если дрожит Горгона оранжевого уровня — значит, место действительно чудовищное.
Мы не просто в темноте. Мы в чуждой материи. Это не иллюзия и не психическое измерение вроде Астрала. Первозданная Тьма — это часть материального мира, пускай и сильно отличающаяся от остального. В ней тонет всё: звук, движение. Стоит замешкаться — и ты растворишься и станешь частью этой материи. Ну и помрёшь здесь. Наверняка тут есть теневые твари, которые не прочь полакомиться забредшими чужестранцами.
Да, страшновато, но я не сдаюсь.
Конечно, нет.
Телепаты никогда не сдаются, они всегда познают мир. Да только у остальных телепатов, в массе своей, есть большой минус — они не бойцы и ограничены физически. Например, не обладают стихийным доспехом. Ну и в темноте тоже не видят. Потому им остаётся изучать в основном только психический Астрал. А мне же вообще повезло по-крупному, даже в такой ситуации — ведь у меня в голове сидит вагон темников.
Я ухожу внутрь себя и погружаюсь в глубины памяти. Вытаскиваю всё, что знают Воронов, дроу-темники, прочие маги Тьмы всех рангов — всех, кого я когда-либо добавил в Легион, ну или просто разобрал на ментальные запчасти, чтобы закинуть на библиотечную полку в Бастионе фолиант с их памятью. Так что материала по Тьме у меня — с лихвой. С запасом на пару учебников и одну небольшую войну.
Итак. Первозданная Тьма — не миф и не метафора. Сущность, зародившаяся раньше света. Как я сказал, это материя. Или, в терминологии магов, — стихия. А на каждую стихию есть своя магия, а на каждую магию — свой одарённый, то есть маг. А значит, и Первозданную Тьму можно изменять — пускай на это и потребуется ментальное усилие десятка легионеров-темников.
— Итак, парни, сливаемся, — бросаю когорте Тьмы.
Воронов и легионеры Тьмы растерянно переглядываются.
— Шеф, нам обняться, что ли? — спрашивает Воронов.
— Ой, давайте только без этого, — я сразу пеняю легата. — Вам что, НПС-девушек мало?
— Нет, в самый раз, но ты сам же какие-то странные вещи говоришь, шеф.
Я вздыхаю. Воронов был аристократом в прошлой жизни, причём не из последних, но каким-то образом в моей голове стал настоящим солдафоном. Видимо, служба в Бастионе меняет людей. Это обнадеживает. Авось и закоренелые мерзавцы, которых я взял в Легион, станут хорошими бойцами без перегибов.
— Шеф, так чё ты…
— Короче, завались, легат.
— Есть завалиться! — тут же браво отвечает Воронов. Сразу надо было на легионерском, а то я ввёл в прострацию мужика.
Я активирую самодельную технику, назовём её Преобразование Тьмы.
Телепаты умеют менять всё психическое — особенно если прижало. А меня прижало. Серьёзно.
Потому, объединив ментальные волны когорты Тьмы, я произвожу технику, что переписывает Тьму вокруг нас. Волна психической энергии уходит во Тьму, как в воду. Тьма дёргается. Вязкое ничто вокруг начинает отступать. Мрак светлеет. Контуры окружающего мира проступают из небытия.
Итак, я снова вижу. И тут же возвращаются ощущения. Слух. Вес. Дыхание. Я чувствую, как стучит моё сердце. Чувствую свои пальцы. Камень под ногами. Давление вокруг висков. Всё снова на месте. Эй, а меня кто держит? Нет, не просто держит — вжался. Плотно, крепко, всем телом. И дышит в ухо.
Я отклоняю лицо. Оказывается, лежу на полу, а моя голова устроилась между грудей Змейки. Мягких, горячих выпуклостей. Опасный момент!
Хищница прижимает меня к себе, будто боится отпустить и снова потерять. Пальцы всех четырёх рук вцепились мне в спину. Острые медные когти чуть не царапают кожу сквозь одежду. Я поднимаю взгляд — и вижу её лицо. Жёлтые глаза покраснели. Слёзы на щеках. Ресницы слиплись. Нижняя губа чуть прикушена. Змейка смотрит на меня — испуганно, растерянно, но с отчаянным облегчением.