Связываюсь с Легионом. Ментальный канал щёлкает — появляется Воронов:
— Некромантов уже прилично набралось, — говорю я, прогуливаясь с ним по галерее Бастиона. — Пора бы назначить трибуна когорты «Некромантии».
Воронов разводит руками:
— Шеф, а кого ставить? Самый опытный вроде бы этот король Дебин, но он трусоват. Да и в целом не фонтан.
Я хмыкаю:
— В первую очередь нужен опыт, а Дебин и правда знающий некромант, несмотря на прочие недостатки. Наблюдай за ним. Решим по ходу дела. Возможно, он захочет взяться за ум.
Связь обрывается. Я глубоко выдыхаю, выпрямляюсь и неторопливо заканчиваю медитацию. Возвращаюсь в спальню — в постели Айры уже нет. Видимо, проснулась и ушла тихо, чтобы не мешать моим занятиям.
Одеваюсь, накидываю на плечи камуфляжную куртку без разгрузки и спускаюсь вниз. Кухней это назвать сложно — скорее, столовая: несколько просторных комнат, заставленных тяжёлыми столами, с длинными лавками и занавешенными окнами.
Мои сидят в первой комнате. Гюрза, как всегда безупречно выглядящая, обхватила глиняную кружку двумя ладонями и потягивает кофе, будто греет пальцы. Ледзор рядом ковыряет пирог, задумчиво поглядывая в окно. Также из угощения есть бублики и коржики.
Из стены с лёгким щелчком выскальзывает Змейка. В когтистой руке — кружка. Подходит ко мне и, будто вручая королевский трофей, протягивает:
— Мазака, кофе, фака, — заявляет с серьёзным видом, а медные когти у неё в засохшей крови вчерашних воров.
— Милая, спасибо, а ты сходи помойся, — указываю хищнице на необходимость позаботиться о внешнем виде. Незачем пугать шакхаров видом окровавленных горгоновских когтей.
Усаживаюсь напротив Гюрзы и попиваю безупречное латте. Вспоминаю про зёрна, которые хищница ночью добыла. Вот и пригодились.
Как Змейка вообще умудряется варить латте будто из кофемашинки? Ломтик, если напитки переносит, обязательно что-нибудь прольёт — с ним только термос использовать. А Змейка? Подаёт кофе идеально горячим в чашках или кружках. Значит, сговориться они никак не могли. Если только Змейка не переливает кофе из термоса в чашки и не разогревает. Но это ж глупость какая-то.
Оглядываю Гюрзу, сегодня очень тихую. В её зелёных глазах — печаль, тщательно спрятанная за привычной отстранённостью. Леди-дроу явно чем-то расстроена.
— Леди…
— Да, король? — тут же откликается она, вскинув подбородок, и мы пересекаемся взглядами. — Всё у вас хорошо?
— У меня — вполне, а вы как себя чувствуете? — удивляюсь вопросу.
Гюрза поджимает губы, бросая на морхала взгляд. Ледзор замечает её неловкость — как-никак морхал опытный дед. Хмыкает, качает головой:
— Хо-хо, пойду-ка я разомнусь во дворе. Авось кто-то из местных молодцов-шакхаров согласится на спарринг.
Не дожидаясь ответа, поднимается, прихватывает с собой недоеденный пирог и уходит, без стука прикрыв дверь.
Я отпиваю глоток кофе и, помолчав немного, спрашиваю:
— Леди Гюрза, а вы, кажется, грустите. Шах вам так сильно не понравился?
Она отвечает не сразу. Опустив голову, вертит в руках свою кружку. Потом медленно говорит:
— Наоборот. Шах вполне пришёлся мне по душе своей аскетичностью. Да и почти всё путешествие было полно приятных впечатлений, несмотря на весомые риски для жизни, но рядом с вами они как-то даже не чувствовались. Разве что в Первозданной Тьме мне было очень неуютно по понятной причине, — она бросает на меня быстрый взгляд, — но остальное путешествие оказалось неожиданно комфортным и даже интересным.
Она замолкает. Леди явно тянет время — а иначе зачем заливать мне о комфорте путешествия, когда оно в самом разгаре… А-а-а, вот в чём дело. Леди прощается.
Гюрза добавляет, чуть тише:
— Просто отец вызывает меня в Примолодье.
Я киваю, восприняв это как обычную формальность:
— Ну так портальный камень быстро доставит вас домой. Без особых неудобств.
Гюрза хмурится, заметная тень пробегает по лицу. Она укоризненно смотрит на меня, словно на наивного мальчишку:
— И вовсе не из-за неудобств я грущу.
В этот момент дверь в столовую распахивается, и внутрь влетает Айра. Майка, шорты, босые ноги — вид у неё такой, будто она только что пробежала десять кругов вокруг замка. Волосы растрёпаны, щёки горят от нагрузки. Теперь понятно, кто стучал деревянным мечом во дворе.