Всё это — секунд шесть.
Король Вульф вместе со своей стражей застывает. Хворой колясочник смотрит на меня, не мигая.
— Что ж, быстро, — протягивает король Вульфонгии.
Было бы с чем возиться. Я рассчитывал схватиться со всей кавалерией Вульфа, потому и взял Змейку с Псом, но похоже, обойдемся только тремя.
Впрочем, сейчас мне нужно не о боях думать, а как эвакуировать одного больного короля. Потому что другие вассалы тоже были нечисты на руку, а теперь когда Вульф их раскрыл, то и попытаются его прикончить.
— Ваше Величество, — говорю я. — Вам лучше проследовать со мной. В здание вашего арсенала.
Вульф уставился на меня напряженно.
— Не потому, что собираюсь брать вас в плен. А потому, что предали вас не только эти трое. — Я делаю лёгкий, почти небрежный жест рукой, обводя полукругом далёкие ряды. — Весь ваш лагерь кишит заговорщиками. Я только что прикончил троих их приспешников — и вы не возразили. А значит, те, кто остался, решат: вы всё узнали. Вы в курсе их казнокрадства и сговоров с принцем. А раз так — попытаются убрать вас прямо сейчас, под шумок битвы.
— Вот оно как, — хмуро бросает Вульф. — А если я откажусь пойти с тобой?
— Ваше право, — хмыкаю. — Но тогда вы умрете очень скоро.
Вульф смотрит на меня. В глазах у него нет больше злобы. Есть тревога. Есть понимание. Та самая тяжёлая, старческая усталость, которая приходит, когда тебе показали: все твои приближенные — арендаторы, а трон под тобой — уже распилен.
Он кивает.
— Везите меня за конунгом Данилой, — хрипит своим стражникам.
Стража, уже не зная, что делать, подчиняется. Кавалькада поворачивается. Коляска трогается. Покрытый грибами монарх неспешно движется за мной, Айрой и Змейкой — мы едем впереди, верхом на Псе.
Мы входим в арсенал — и именно в этот момент, когда ворота ещё не успели захлопнуться, вульфонги на дальнем краю поля наконец очухиваются. Предатели-вассалы, похоже, нашли предлог начать наступление — и тут же отдают приказ. Уцелевшие громобои начинают обстрел: молнии с треском срываются в небо и падают в землю, в каких-то сотнях метров от внешней стены.
Я машинально отдаю приказ по мыслеречи:
— Купол — поднять. Всем занять боевые позиции.
— Уже сделано, конунг! — с готовностью восклицает Мавра, показывая пальцем вверх. Купол уже мерцает над головой. Ну да, тавры ведь не слепые и прекрасно видят, что по нам пуляют.
Вспышки бьют по арсеналу одна за другой, с хрустом, с оглушающим грохотом. Щиты держатся, но видно — тяжело. Искажение по куполу ползёт, как трещина по стеклу. Ещё немного — и пойдут провалы.
Рядом кто-то кричит — и я, не оглядываясь, узнаю голос. Менталист Вульфа визжит:
— Почему они стреляют, Ваше Величество⁈ Они же могут попасть по вам!
А Вульф бросает стражнику:
— Могут попасть⁈ Да они по мне и целятся, кретин! — срывается король. — Все мои советники — предатели! Они давно служат только Герпесу! Это всё его поганый план — на случай, если я вдруг прозрею!
Он бьёт ладонью по краю коляски.
Раз — два — три. Молнии летят с чёткой частотой, стрельба ведётся по секторам, методично, выверенно. Работают грамотно, по-системному — и это плохо. Защитное поле долго не выдержит, скоро сдуются, как перегретый пузырь.
Ладно, чего сидеть? Ведь остановить обстрел очень просто. Надо только позвать малого, а он за любой кипиш. Через Ломтика забираю из пазлов громобоев управляющие камни. О, хорошая работа, малыш.
Что это у тебя в руках, конунг? — Вульф с удивлением смотрит на возникшие у меня в рукакх камни.— Акссесуары, — бросаю.
Я «включаю» молниевика-легионера.
Молнии, что летели на арсенал, в один миг разворачиваются в воздухе — и с воем уходят обратно, к вульфонгам. Точнее — к их громобоям.
Первая батарея взрывается — глухо, но мощно. Вспышка — и остаётся только дымящийся остов.
— Как ты это делаешь⁈ — Вульф в шоке.
Вторая вспыхивает, как свечка: бело-голубой огонь, ревущий, пожирающий металл.
Третья — не выдерживает внутреннего давления. Корпус плавится, оплывает, как воск. Вязкая, мутная лавина металла стекает в землю, по ней ползёт пар и гарь.
Гврадейцы мечутся. Кричат. Полыхают. Бросаются на землю, сбрасывают броню, катятся по песку.
Король Вульф дёргается в каляске, рычит почти с мольбой:
— Это мои люди, конунг! Не поубивай всех!
— Скоро вы с ними встретитесь лицом к лицу, — говорю с усмешкой.— Вот тогда и посмотрим, как у вас получится не перебить их всех и самому при этом не помереть.