Воительницы с дредами и ирокезами, в украшениях из клыков, кожи и металла, подходят ближе и норовят коснуться, чтобы привлечь мое внимание. Но нет, красавицы, пускай многие из вас ничего, но связываться с вами я не собираюсь. Свой генофонд надо беречь. У вольфонгов психика нестабильная, а мне совсем не хочется потом отвечать за психопата-телепата. Он таких делов может наделать, что у меня перепончатые пальцы сожмутся.
Вульф сбрасывает волчью морду. Звериный оскал уступает место обветренному лице. Его черты снова становятся человеческими — грубыми, усталыми, впрочем, полными внутренней силы. Он поднимает руки — окровавленные — и громогласно восклицает:
— Эти предатели грабили королевскую казну! И сговорились с моим сыном, принцем Герпесом! Но конунг Данила — наш союзник! Он вылечил меня и открыл мне глаза на предательство этих ничтожеств!
Пускай доказательная база, продемонстрированная Вульфом, чересчур скромна, но ее всем хватило с лихвой. Лавина голосов взлетает к небу:
— Конунг Данила! Король Вульф! Ура! Ура! Ура! Смерть предателям!
Вульфонги кричат так, что у некоторых на глазах выступают слёзы. Кто-то уже забрался на уничтоженные останки громобоев — те самые, что я разнёс из арсенала. Стоят на подстреленных мной орудиях и орут:
— Конунг Данила! Ура-а-!
Вульф поворачивается ко мне с радостным оскалом. Подходит ко мне и хлопает по плечу. Вообще сам он еле на ногах держится, да и меридианы кипят от перегрузки, причиняя жуткую боль, но королю нельзя показывать слабость, а потому он сейчас должен придумать повод, чтобы свалить с глаз долой и не рухнуть посреди поля:
— Конунг Данила, проследуй со мной в шатёр. Нам нужно поговорить о союзе наших государств.
Хороший повод.
Мы с Вульфом идём через лагерь — вглубь, к шатру, что стоит за чередой чёрных елей. Пёс плетётся за мной тяжёлой тенью, и вульфонги всё ещё шарахаются от него, но с интересом поглядывают.
Королевский шатёр встречает нас непритязательной хмуростью: брезент с заплатами, обугленные стойки, будто его уже раз бомбили, но не до конца. Внутри всё просто. Вместо стульев криво обтёсанные пеньки, а в одном из них топор забыли.
Вульф, не стесняясь меня, с усталым вздохом падает на подстилку у стены. А я сажусь рядом с выходом, чтобы, если что, быстро отреагировать. С этими вульфонгами всё возможно — у них семь пятниц на неделе и ни одной стабильной мысли. Раса психов, что с них взять.
Король Вульф жадно пьет из фляги, которая валялась тут же на подстилке. Судя по запаху, там какой-то отвар.
— Я тебе благодарен, конунг Данила, — бросает он, вытерев рот рукой. — По-настоящему благодарен. Без тебя я бы сейчас лежал, гниющий, в коляске. Но что дальше? Чего ты хочешь? Я ведь правильно понимаю: орудия на арсенале, который ты захватил — ты не вернёшь?
— Именно, — отвечаю спокойно. — Вся ваша артиллерия из моего мира конфискована. Включая «Смерч» в лесу.
Он хмурится. Но я продолжаю, не давая ему взять паузу:
— И ещё мне нужно обрубить все ваши каналы связи с Русским Царством. Никакой Паскевич больше не будет поставлять вам мины и ракеты.
Вульф сжимает пальцы:
— Ты, конечно, спас меня. Но не перегибаешь ли ты с требованиями, конунг Данила? Это же моя страна.
Я отвечаю равнодушно:
— Видимо, ты не в курсе, что натворил твой сын, принц Герпес. Он наладил торговлю с Землёй и притащил сюда технологии из моего мира, тем самым вызвав серьёзное возмущение в Организации. Сегодня Организаторы всерьёз обсуждали Зачистку, Вульф. Если вы продолжите тащить на Материк оружие, Организация просто сотрёт с лица земли большую часть Боевого материка — и Вульфонгия в этом списке будет далеко не последней.
Король Вульф морщит лоб:
— Мой сын тот еще кретин. Взял и попался на глаза Организации! Если всё так — то и думать нечего! Забирай свою артиллерию. Чёрт с ней.
Ну похоже, я не ошибся с выбором. Пускай Вульф бешеный псих не меньше своих соратников, но в целом соображает. Один нетупой правитель для Вульфонгии лучше кучки сановников.
— Слушай, конунг, а твоя воевода Мавра не замужем? — вдруг спрашивает Вельу.
Я вдруг чувствую — что-то в шатре меняется.
Быстро сканирую обстановку. Из-под одного пенька на полу расползается тень — пульсируя, как сгущённый дым. Она растёт, распухает, и из неё вырастает мужичок в черной мантии, словно вырезанной из ночи. А следом за ним возникает знакомый огромный силуэт с белоснежными крыльями. Ангел.
Вульф срывается с места, громыхает голосом:
— Какого хрена⁈ Как эти клоуны сюда попали⁈ Здесь же стоят глушилки!