Ломтик шустро отколупывает все управляющие камни — они вставлены в пазлы громобоев, чтобы их можно было менять и заряжать.
Три камня возникают у меня в руках. Теперь потоки молний в небе мои.
— Устроим хозяевам приветственный салют, — бросаю.
Времени придумывать выходку поизящнее нет. Потом просто сдвигаю молнии в сторону. Потоки разрядов отклоняются, хлещут в небо дугами. И — влетают в ракеты. Прямые удары.
Вспышки одна за другой разрывают небо. Грохот. Свет. И снова грохот.
Пылают облака. Обугленные комья металла падают в лес — но ни одна ракета не бабахает внизу. Всё сдетонировало в воздухе. Красиво получилось.
— Вай-й-й! — радостно завыла Айра и, не удержавшись, даже повисла у меня на шее. — Мой господин, ты остановил такую взрывную силу!
— Рррзмазал по неббуу, мазака, — мурчит Змейка, хлопнув себя по бёдрам. Кажется, зря она отказала Горзулу в ухаживании — уж слишком взволнована такой мелочью. Правда, Горзул для нашей четырёхрукой красавицы туповат, да и слабоват.
— Когда-нибудь, граф, я разгадаю все твои секреты, — с усмешкой Ледзор почесывает бороду.
— Вряд ли, — отвечаю как думаю. — Теперь заглянем к тем, кто послал подарки, — говорю спокойно, погладив Айру по спине. — По машинам, дружина.
Все реагируют мгновенно. Один за другим заскакивают в транспорт. Колонна снова трогается с места.
Через мыслеречь указываю новое направление — обходное, чтобы не выехать вульфонгам в лоб. Мы уходим чуть южнее, через прогалину между рощами.
Десять минут спустя добираемся до позиции, откуда запускались ракеты и били громобои.
Вижу её сразу: слабоукреплённый лагерь, выстроенный впопыхах. Растянутая колючая проволока, прикрытые модули, несколько транспортных контейнеров. Но самое главное — РСЗО «Смерч» и тяжёлые громобои в количестве трёх штук.
Навстречу выгружается отряд вульфонгов.
Я даю ментальный сигнал — и выпрыгнувшие из джипов тавры во главе с Маврой с флангов обрушиваются на врагов. Каменные снаряды, пики, щиты. Стихия в деле.
Ледзор тоже бросается на тусовку. С хохотом сносит голову одному из охранников.
Змейка — чуть позади. Но когда включается, то сразу — в полную силу. Когти впиваются в вульфонга сбоку, вспарывают доспех, как картон.
В плен берём только расчёты громобоев и ракетной установки. С вульфонгами всё ясно с первого взгляда: эти били из громобоев, а для этого большого ума не надо — главное, чтобы был Дар молнии да пара месяцев на выучку. Просто если ты — молниевик-Воин, то и управлять молнией громобоя сможешь при помощи управляющего камня. Я даже не замедляюсь, проходя мимо — не гляжу, не думаю, пыль под ногами и не более.
А вот расчёт «Смерча» — совсем другое дело. Грузовик стоит чуть в стороне, массивный, покосившийся на одно колесо, шасси под тяжестью боекомплекта почти легло, пусковые трубы пустые, как будто сдулись. Стреляли не местные зверолюди — у тех бы не хватило навыков. Это были люди Паскевича. Сейчас шестеро сидят у прицепа, связанные, с заломленными руками, все в одинаковом полевом обмундировании — без гербов, жетонов, даже нашивки с группой крови срезаны. Не пожалел их князь Паскевич. Отправил к свирепым зверолюдям с шаткой психикой, да ещё и приказ дал самоубийственный — стрелять по мне.
— Это же граф Филинов…! — хрипит в ужасе один, округлив глаза.
Похоже, им никто не сказал, в кого именно им предстоит открывать огонь. Я подхожу ближе, не торопясь, подошвы чуть скрипят по пыльной земле. Останавливаюсь перед связанным расчётом. Смотрю сверху вниз.
— Люди Паскевича… — произношу я с интересом. — Есть предложение, что же мне с вами делать?
Один из них, старик, поднимает голову. Долго служит, это видно сразу: седина, лицо как боевой план — прожжённое, но взгляд тяжёлый и ясный. Не сломленный, не пустой. Он смотрит на меня без вызова, скорее с пониманием, и говорит глухо, сдержанно, чётко:
— Вели помиловать нас, Ваше Сиятельство Данила Степанович. И мы будем тебе служить.
Ого, какой прыткий дед. Даже Айра не сдержалась и зафыркала в стороне, чуть не сплёвывая от презрения. Перебежчиков у ликанов презирают. Да и где их любят?
— Неужели? — говорю безразлично. — И с чего это я вас должен к себе на службу брать? Вы — люди другого дворянина и ему давали присягу.
Дед не смутился и заявил:
— Потому что мы тебе пригодимся, Данила Степанович. Мы — расчёт что надо. Один из лучших в княжеском роду Паскевичей. Стреляем с полуслова, работаем чётко. Знаем своё дело. Никакой самодеятельности, никаких дёрганий. Пойдём к тебе по-честному — без двойного дна, без кулака за спиной.