Сейчас всё Царство смотрит на меня. И потому я спокойно сижу в кресле студии, будто у нас обычное интервью по плану. Тем временем охрана телецентра уже окружает того бушующего горца Давида, что ворвался в зрительный зал. Он пышет наигранным гневом, машет руками, орёт что-то про сестру.
А эфир, к слову, всё это уже схватил. Картинка пошла. Если сейчас его свяжут и выволокут, зритель получит простой и понятный вывод: «Вот, Филинов душит простых людей, даже если у них есть справедливая претензия». Это будет только хуже. Скандал в прямом эфире — репутационная пуля, которая не промахивается. Поэтому надо взять ситуацию в свои руки и наглядно показать, что это всего лишь чей-то розыгрыш.
Я говорю громко:
— Отпустите неуважаемого. Пусть пройдёт.
Во всей студии — тишина. Все взгляды, словно прожекторы, обращены на меня. Симохин, развалившийся на VIP-месте, сияет самодовольством, будто у него цель жизни — опорочить мой род. А вот Жанна Валерьевна, уловившая момент, тут же включается: она умеет подбрасывать масло в огонь, не обжигая пальцев.
— Ну что ж, это, значит, вы устроили? — говорит баронесса с ленцой, бросая взгляд на Симохина. — Ваш посыльный? Но вы, выходит, смертник — злить моего спасителя. Опрометчиво.
— Неужели Данила Степанович ещё вздумает мне навредить? — хмурится Симохин.
— Про моего спасителя — не знаю, но я уже надумала, — слегка скалится Жанна, и холодный блеск её глаз вводит Симохина в ступор. Он резко побледнел. Видно, не ожидал, что опасная баронесса Горнорудов переключится на него. — Незачем было портить интервью моему спасителю.
Ольга Валерьевна, умница, поняла мою игру с полуслова. Поднимается, делает шаг вперёд, фиксирует на охране твёрдый взгляд и повторяет мои слова, уже как приказ:
— Слушайте Данилу Степановича. Отпустите сударя. Пусть пройдёт.
Давид начинает спускаться по лестнице, выставив тяжёлый подбородок вперёд. На нём кожаная безрукавка, под которой заметны бугрящиеся мускулы рук.
И всё бы ничего, но когда я присматриваюсь, сразу цепляюсь за одну странность: рангово горец — Мастер, и по энергетике — да, крепкий. Но с меридианами у него что-то не то. Какая-то перекошенность, неестественная вязкость потоков. Словно чужая сила внутри него прижилась не совсем добровольно.
Он подходит ближе, не церемонясь, и бросает в лоб:
— Ну что, отдашь мою сестру, Филинов?
Достаю из архивов памяти имя Давид. Давид — тот самый мерзавец, который в малолетстве мучил маленькую Гепару. Давид, что бросил её одну на растерзание отчиму — садисту из Алабмаша.
Я смотрю ему прямо в глаза и удивлённо переспрашиваю:
— Ты про ту сестру, которую сам же бросил в малолетстве?
Ольга Валерьевна наклоняет голову, утвердительно кивая. Её взгляд говорит: «Ты всё правильно делаешь».
Княжна поняла, куда я веду.
Давид вскипает и бросает на взводе:
— Я ушёл на заработки! Мы были бедной семьёй!
Я поднимаю бровь, всё ещё не повышая голоса:
— А бил ты маленькую сестру тоже ради заработка?
Улыбка, больше похожая на оскал, ползёт по его лицу:
— Да я тебя…
«Иди, куда шёл, — бросаю я ему по мыслеречи, резко, хлёстко, как плетью. — Ты бросил Гепару маленькой девочкой, и она от безысходности продала душу Демону вместе со своим городом. Я её потом освобождал, а где ты был всё это время?»
В ответ Давид рычит по мыслеречи:
«Пошел ты! Она — моя собственность. Понял?»
Время бы закипеть и сделать мерзавцу лоботомию, но что-то с ним не так. Чересчур уверен в себе. Не знаю, с каких гор он спустился, но в любом случае прибыл не из далёкой Индии, а значит, знает, на кого наезжает.
Он вдруг вызывающе говорит уже вслух:
— Ты не хочешь отдать мою сестру⁈ Тогда я вызываю тебя на дуэль!
Я не удивлён. Всё шло к этому. Отвечаю сухо, без эмоций:
— Ты не дворянин, чтобы бросать мне вызов.
Он с усмешкой достаёт из кармана мятый документ и размахивает им перед камерой:
— Я — личный дворянин! За зачистку кавказских банд получил!! Вот корочка! А по нашим законам — только сильный мужчина может владеть спорной женщиной! Так что докажи, что ты не тряпка, Филинов!
Я смотрю на него с ледяным спокойствием.
— Твоя сестра — не коза, чтобы ей владеть, — хмыкаю. — Но вызов я принимаю. Ты пытался оскорбить меня и мою избранницу. Этого я не прощаю.
Документ, скорее всего, липа. Может, грамотка из киоска или фальшивка от покровителей. Но мне это только на руку. В поединке мы и проясним, кто послал горца. А также получу с него компенсацию в сто крат.
Я бросаю взгляд на Ольгу Валерьевну: