— Ольга Валерьевна, если не затруднит — подготовьте арену.
Княжна кивает, чуть виновато:
— Да, Данила Степанович.
Она поворачивается к режиссёрской группе и ассистентам, стоящим у оборудования:
— Подготовьте, пожалуйста, арену для поединка Данилы Степановича и его оппонента.
Затем делает шаг к основной камере, смотрит прямо в объектив и спокойно, без дрожи в голосе, произносит:
— Мы прерываем трансляцию по техническим причинам.
Камера гаснет. Свет в зале меняется, гул стихает. Гости встают со своих мест.
Ольга Валерьевна подходит ко мне ближе — сдержанно, но с искренним сочувствием:
— Данила Степанович, простите. Неважно, что я не знала, что такое может случиться. Я это допустила и виновата перед вами.
Я качаю головой:
— Всё в порядке, княжна. Не вы позвали этого Давида.
Она смотрит на меня, понимает, что я действительно не держу на неё зла, и кивает с облегчением. Но её взгляд вновь становится деловым — присутствие Давида в студии явно ей неприятно, за что не могу её винить. Княжна поворачивается к охране:
— Проведите господина Давида на арену.
Тот уходит, не забыв бросить в мою сторону кривую ухмылку. Что ж. Пусть ухмыляется — пока может.
А Ольга Валерьевна разворачивается к Симохину, который явно надеется незаметно испариться. Напрасно.
— А вас, господин Симохин, я попрошу остаться до конца, — её голос всё ещё вежлив, но в нём уже звучит холодная сталь. — За то, что вы сорвали моё интервью, вы понесёте последствия.
Симохин вскидывает руки, как будто оскорблён до глубины души:
— Какие ещё последствия? Я-то тут при чём? Я просто помог одному бедному родственнику рассказать всей стране, как с ним обошёлся Его Сиятельство Данила Степанович!
Ольга Валерьевна хмуро отвечает:
— Нет. Моё интервью было санкционировано Охранкой и одобрено Царским аппаратом. Но точно не в том формате, который вы себе позволили. Теперь вам придётся объясняться перед Владиславом Владимировичем за весь этот цирк.
Симохин резко побледнел.
— Охра-а-анкой? — проблеял он и едва не упал.
Он явно не ожидал, что так попадёт. С Охранкой шутки плохи. А получить персональный разнос от Красного Влада — надо ещё суметь пережить.
«Ничего себе, — думаю я. — Выходит, интервью было не просто нашим делом. Даже Охранка участвовала. Или, как минимум, Ольга Валерьевна получила от них акцепт. Это многое объясняет. Хотя, если честно — неудивительно».
И в этот момент ко мне по мыслеречи подключается Гепара и произносит срывающимся от волнения голосом:
— Даня, я должна приехать. Мне нужно…
— Хорошо, — отвечаю я сразу, без лишних слов. И так всё понятно.
В это время Ольга Валерьевна, переговорив с ассистентами, оборачивается ко мне:
— Данила Степанович, пройдёмте. Арена скоро будет готова.
— Пускай и всех участников интервью тоже туда проводят, — имею в виду в первую очередь Машу и Жанну Валерьевну, но и Симохин не помешает нам.
— Конечно, как скажете, — кивает княжна.
Мы двигаемся по коридору и выходим в подготовленное для боёв помещение. Оказывается, даже в телецентре есть арена. Всё как положено: большая стеклянная коробка — прозрачная, но прочная. Бронированные стенки, встроенная система гашения энергии. Эта коробка способна спасти зрителей от побочных эффектов техник Мастеров. Телевизионная бойня без риска для публики.
Я перевожу взгляд на Ольгу Валерьевну:
— Думаю, вам стоит продолжить съёмку.
— Вы уверены? — спрашивает великая княжна, вглядываясь в моё лицо, будто ищет признаки усталости или сомнений.
— Уверен, — киваю. — Нам нужно довести эпизод до конца. Если мы оборвём трансляцию сейчас — зритель останется с ощущением недосказанности. И вот это ощущение мои оппоненты используют против меня уже завтра. — Я делаю быстрый жест в сторону Симохина и Питько. — Раз мы начали, то пойдём до конца. Чтобы потом не читать врущие газеты.
Ольга Валерьевна на секунду задумывается, затем коротко кивает:
— Хорошо. Тогда мы включим камеры, как только вы войдёте на арену.
Я просто говорю:
— Договорились.
Великая княжна, заметив рядом Машу, деликатно отходит — видимо, для того, чтобы мои женщины могли спокойно пожелать мне удачи.
Я обмениваюсь парой слов с княжной Морозовой, и она целует меня в щёку, шепнув на прощание пожелание удачи.
Следом подходит Жанна Валерьевна — с лёгкой улыбкой на лице и искрами иронии в глазах.
— Да уж, — говорит баронесса Горнорудова, оглядывая стеклянную арену, — не ожидала, что всё выльется в такой эпатаж.