Он долго изучал меня взглядом, прежде чем заговорить:
— Вы уверены, что хотите участвовать в операции, Данила Степанович? — наконец спросил он. — Только не поймите меня неправильно. О вас говорят исключительно хорошо, особенно о вашем участии в Ханьской кампании — даже генерал Кутузов вас особо выделяет… Я вовсе не хочу принижать ваши заслуги. Просто это может быть не совсем ваша специфика.
Я спокойно отвечаю:
— Вы абсолютно правы, полковник. Это не моя специфика.
Делаю короткую паузу и добавляю:
— Именно поэтому в этой операции я буду полностью подчиняться вашим приказам, полковник.
Турбин одобрительно кивает. Видно, что оценил подход без понтов, без «я всё сам знаю».
— Тогда так, — говорит он, постукивая пальцем по столу. — Вся информация по делу у меня в голове. Можете заглянуть. Наш телепат всё уложил на верхний слой мыслеречи перед выездом. Всё структурировано и читабельно.
Типичная практика спецслужб. Они не доверяют бумаге. Ментальные закладки телепатов лучше справляются с секретностью. Информация лежит плотно, не размывается, и в то же время благодаря мыслеречи ей можно делиться с другими телепатами. Если щиты поставлены умелыми руками, то за через мыслеречь за них не попасть.
Я киваю и подключаюсь. Щуп мгновеннно хватает информацию — всё по полочкам. Пролистываю и сразу нахожу досье нужного мне Целителя.
Ого, да этот подручный прусака оказался вовсе не просто врачом, а настоящей фабрикой смерти, где пациенты умирают десятками — с чёткими интервалами, с пугающей регулярностью, как будто кто-то хладнокровно калибрует реакции, тестирует и методично подбирает дозировки, эффекты и пределы выносливости.
Похоже, наш парень нашёлся.
Поместье Вещих-Филиновых, Москва
Гепара проснулась, ощущая в теле остаточную усталость, но на душе было удивительно легко. Прошлое, кажется, отпустило.
Когда-то её жизнь была сплошной кромешной тьмой. Родной брат бил её без причины, отчим — с особым усердием, будто получал от этого удовольствие. Мир казался бесконечной ловушкой, западнёй без выхода, пока в нём не появился Данила. Молодой телепат не просто не отвернулся — он принял её. Такой, какая есть. Без условий. Даже защитил, несмотря на то, что в тот момент рисковал всем. А ведь тогда она могла навредить ему сильнее, чем сотня озлобленных Давидов. Просто из глупости. Потому что была глупой девчонкой — что уж тут греха скрывать.
Но всё это осталось в прошлом. В том самом, где она — измотанная, отчаявшаяся — поддалась на провокацию Демона Бехемы и, сама того не осознавая, подписала смертный приговор родному городу. Алабмаш оказался под демонским проклятием, а ей в напоминание достались гепардовые ушки и хвост — внешние отметины, чтобы не забывала, как не стоит поступать.
Теперь всё иначе. Город живёт. Процветает. Данила пришёл — и изменил всё. Алабмаш снова дышит полной грудью. Городской санаторий принимает аристократов, работает без перебоев и стабильно пополняет казну Вещих-Филиновых.
Гепара гибко потянулась, встала с постели, одёрнула ночную рубашку и накинула на плечи короткий шёлковый халат. Бросила быстрый взгляд в зеркало: чёлка торчит, уши подрагивают, хвост лениво скользит по полу, а халат на груди слегка топорщится.
Она быстро причесалась, заглянула в ванную, привела себя в порядок, улыбнулась своему отражению — и повернула голову к окну.
Над горизонтом медленно разливался рассвет.
Данила, скорее всего, уже проснулся. Гепара знала его внутренние часы почти так же точно, как свои собственные. И проснулась она так рано не случайно. Сегодня она собиралась по-настоящему отблагодарить Даню если получится. Она ведь не только «ментальный якорь», но и избранница, в конце концов. И, как убедила её Светик, вполне достаточно красивая, чтобы служить не только своей астральной работой.
Суетливо ищет тапки, находит их под креслом, затем, бросив взгляд в зеркало, чуть шире распахивает халатик на груди — чтобы приковывать конкретный мужской взгляд, если уж получится встретиться.
Выходит в коридор. На цыпочках проносится мимо комнаты Светы — чтобы ненароком не разбудить беременную графиню.
Подходит к двери спальни Данилы и, не колеблясь, решительно толкает её без стука.
Внутри полумрак, шторы задернуты. На кровати лежит только обнаженная Камила. Половина матраса примята — Даня уже ушёл.
Камила приоткрывает глаза, сонно моргает.
— Привет, — бормочет брюнетка, зевая.
Гепара замирает у кровати, немного растерянно.