Арун вытаскивает из кармана кроваво-красный кристалл. Пальцы дрожат — от ярости или от страха, уже неважно.
— Ты меня вылечишь, — сипит он. — Иначе я тебя уничтожу.
Я смотрю на кристалл с любопытством.
— Кажется, у тебя ещё несколько эфиров осталось на «Новостном Льве», — замечаю.
Жаль, если честно. Не его — Ольгу Валерьевну. Великая княжна в него столько вложила. А он вот — с побрякушкой в руке, истерит и угрожает мне.
Ну серьёзно. Кто его за язык тянул? Угрожать мне — это не просто ошибка. Да хотя ему и так не жить — после покушения на меня.
— Это Шива-лингам! — выкрикивает Арун, сжимая артефакт. — Он вобрал кровь сотни Мастеров моего рода!
О да. Артефакт крови. Я уже понял. Опасная штука. Неприятная. Но не настолько, чтобы заставить меня пятиться или нервничать. Просто ещё один вторник в моей жизни.
— Ну давай, ковбой, — ухмыляюсь.
— Ах ты… чёртов русский! — шипит он и активирует кристалл.
Из артефакта вырываются алые плети — сотканные из крови. Шипят, свиваются, летят ко мне со всех сторон.
Я спокойно накидываю каменный доспех, даже чуточку утолщаю его, чтобы точно выдержал. Плети с визгом обвивают его, жужжат, скручиваются — словно ищут, где можно вонзиться. Формируют кокон почти полный.
Я не могу пошевелиться — плети плотно опутали доспех. Вопрос времени, когда кровавые верёвки продавят доспех. Да только и я стоять столбом не собираюсь.
Прямо внутри, под этим липким кошмаром, активирую Егора Кровника.
— Разберись! — приказываю легионеру.
Глава 13
— Шеф? — отзывается Егор, проявляясь в моей голове. — Что случилось? Мы, между прочим, в самой жаре в кампании против гоблинов. Там как раз бой, всё по красоте: окружили их, жмём! А там где-то и принцесса-дроу сидит, томится по настоящим мужчинам, бедняжка…
— Принцесса-дроу? — не понял я.
— Ну та самая, которую король-гоблин пленил.
А, понял. Похоже, мотивация спасти принцессу в рейд подействовала на многих легионеров.
— Потом займёшься своим рейдом. Сейчас скажи, что это за дрянь меня накрыла?
— Кровь, шеф, — буднично отвечает он.
— Я и сам вижу, что не клубничное варенье. Управлять сможешь?
— Только своей могу управлять — вернее, твоей. Ну или смешанной, на крайний случай. Чистую чужую не получится.
— Не вопрос.
Я с помощью геномантии делаю у себя короткий надрез на предплечье. Гранит доспеха немного отходит, пропуская хлёсткий фонтан моей крови наружу. Она вырывается, струится, соединяется с алой массой чужой.
— Теперь это смешанная кровь. Управляй, Егор.
— Ну нифига себе… Счас все устроим, —отвечает он, удивившись моему нестандартному подходу.
Кокон меняется и трескаться на ровные полосы. Алые жгуты дёргаются, отваливаются и отступают. Все красные плети стремительно летят обратно к Аруну, втягиваясь обратно в кристалл.
Я бросаю взгляд на Шархана — он целую минуту был без присмотра. Тигр смотрит честно, как ангел во плоти, но тут из его аккуратно закрытого рта вдруг вырывается птичка. Ну вот, проказник.
А индус стоит посреди улицы с выпученными глазами, как две дырки в асфальте. Застыл с кристаллом в руках и смотрит на бесполезный «Шива лингам»:
— Как-как?
Я сбрасываю с себя каменный доспех. Он осыпается тяжелыми пластами, глухо ударяя по асфальту. Выпрямляюсь. И раздумываю, что же делать с этим Аруном? Отпускать живым гаденыша нельзя. Самому что ли руки марать и потом с индийским родом Раджвирани разбираться? Мои перепончатые пальцы, хотелось бы быть поизящнее.
Справа раздается гортанный смех. Из-за дверей клубного заведения начали выползать новые байкеры. Человек десять, не меньше — нестройная толпа: кто с бутылкой, кто с шлемом под мышкой, кто с глазами «как после тура с Motörhead».
Они высыпали на улицу как раз в тот момент, когда я уже решил: не стоит пачкать руки об Аруна.
Да, он истерит, борзеет, — но всё-таки за ним стоит Раджвирани. С индусами ссориться мне не с руки. Если я его здесь размажу, шуму будет на три континента.
А вот расплата — да, это уместно, главное, чтоб без следов.
Я ментально обращаюсь к Шерхану:
— Ну что? Вот и пригодилось твое чревовещание. Давай диктуй все что я тебе говорю и интонацию голоса соблюдай, — бросаю ему мыслезапись.
Тигр удивлённо смотрит, потом приоткрывает пасть — и из его глотки доносится голос Аруна. Немного искажённый, но вполне узнаваемый. Индусский акцент — в наличии.
— Русский! Ничтожество! Верни моё лицо!
Байкеры застывают.
А тигр уже издает вторую волну, уже из той самой передачи Аруна, которую я краем уха слышал: