Что ж, едем домой. Пора готовиться к Кремлёвскому балу. Там я пообщаюсь с лягушатником Франсуа, который должен ответить за Дантеса. Может, еще и Ангел заглянет. Ему я тоже могу сказать пару ласковых.
Молодильный сад, Примолодье
Гюрза сидела на высоком табурете и наблюдала за готовкой двух девушек.
Красивая сосредоточенно вела бой за идеальную прожарку: неуверенными движениями поворачивала стейк лопаткой. Настя управлялась с другой сковородой: мясо шипело, жир трещал, аромат был таким, что воздух в кухне уже звенел от обещания победы.
Гюрза смотрела–смотрела да не выдержала. Тем более что мясо еще было много.
Леди-дроу прошла к полке, где стояли банки, коробочки, стеклянные тубусы с надписями «дым паприки», «сахарный перец», «сушёный базилик трижды вымученный». Рука легла на нужное уверенно, будто знала, что именно пора.
Приправ было достаточно. А значит, хватит просто смотреть.
Гюрза достала чистую сковородку. Щёлк — огонь, треск масла, рукав закатан — она решительно заняла третью плиту. Настя, уловив движение, обернулась. С лёгким удивлением, даже с уважением в голосе:
— Но кто же теперь будет наши стейки пробовать?
И тут — хлопок двери. На кухню заглядывает Лакомка, весёлая, с бутылкой минералки в руках, волосы чуть растрёпаны, в глазах — безмятежное довольство жизнью. Она замирает, увидев троицу у плиты.
— Что происходит?
Гюрза молчит, сыплет приправу двумя пальцами, взгляд в сковороду.
Красивая хмыкает, не отвлекаясь от мяса.
Настя отвечает, весело:
— Конкурс. Кто лучше приготовит стейк для Дани. Да только судьи у нас нет.
Лакомка фыркает, пожимает плечами:
— Так спросите у него самого. Перенеситесь через портал, на пару минут, и всё. Пусть сам выберет.
Настя бросает взгляд на остальных и кивает:
— И правда! Почему бы и не да!
Возвращаюсь домой. Пора готовиться к кремлёвскому балу. В усадьбе кипиш — готовят Камилу к балу. Только аромат духов тянется по всему коридору.
Заглядываю в комнату, откуда доносится женский смех. Брюнетка уселась у зеркала, и служанки крутятся вокруг неё, подводят глаза, делают укладку, а Светка сидит на пуфике и травит армейские анекдоты на пару с женскими сплетнями. Бывшая Соколова умеет сочетать несочетаемое. Зато Камила чуть ли не плачет от смеха и изо всех сил сдерживается, чтобы не испортить макияж.
Я — на цыпочках назад, пока не спалили. Гепара, кстати, остаётся дома вместе со Светой — её решение. Усевшись за стол, она разложила пазлы и собирает вулкан, сосредоточившись. Она поднимает глаза. Показываю девушке большой палец.
Правильно: решение ребусов и прочих интеллектуальных задач улучшает гибкость ума.
Так, у женской половины свой дедлайн, а мне переодеваться пока рано. Сначала — надо глянуть, как там парни в Легионе. А то Егор-кровник так загорелся рейдом, что мне стало интересно.
Опускаюсь в ментальное пространство, вокруг раскрывается травяная равнина. Простор под серым небом, лёгкое марево от жары окутывает выстроившихся легионеров на одной половине поля и гоблинскую орду — на другой.
Воронов сидит верхом на вороном коне. Легат принарядился: чёрный шлем, литая кираса, клинок Тьмы во вскинутой руке. Воронов проезжается вдоль строя Легиона. Парни измотаны, с пылью на лице и ссадинами, но глаза горят.
Вдали, у горизонта, гоблины шумят и орут, потрясая кривыми копьями и ятаганами. Я, когда собирал этих НПС, то ориентировался на всякие фэнтези-книги и фильмы, которых начитался в детстве.
Воронов поднимает руку, встаёт на стременах. Меня никто из легионеров не видит, я встал в зарослях.
Легат гремит, как колокол:
— Мы подошли к решающей битве! Разгромим сраных гоблинов! За род Вещих-Филиновых! За Легион!
— Вперёд! — орёт кто-то с фланга, и ему вторит ревущий хор:
— За Легион!
Легионеры бросаются вперёд и сталкиваются с ордой. Пыль поднимается клубами, земля дрожит. Легион бросается прямо на копья, чей-то сбившийся доспех пронзает насквозь, но перед последним вздохом каждый успевает ответить сторицей — накрыв десяток-другой гоблинов объёмной техникой.
Я стою на пригорке, наблюдаю с полуулыбкой.
Отрываются парни. Молодцы.
Конечно, никто из них не умрёт. Подумаешь, нанизали на копья и воткнули в землю, как шашлыки. Погрузятся в анабиоз, а я потом всех подниму.
Поглядев, как мужики упиваются битвой, возвращаюсь к себе. Весело с ними, да только мне скоро переться на скучный бал. Хотя… как скучный? Возможно, разговор с Франсуа д’Авилоном перейдёт в обмен мнениями посредством магических техник. Так что не будем загадывать.