В ряду стражников тут же наступает замешательство. Они рефлекторно обнажают оружие, но на их лицах читается растерянность: никто из них не понял, что именно произошло. Атака пришла из ниоткуда. Они не видели, кто её произвёл, не услышали самого удара — лишь глухой хлопок, резкий вибрационный толчок, как от динамика на концерте.
Я не упускаю момент и спокойно вхожу в роль.
— Похоже, капитан не может продолжать стоять на своих двоих, — замечаю в сторону, словно говорю о чём-то обыденном. — Итак, кто из вас теперь исполняет обязанности господина капитана?
Пока стражники переглядываются, один из них — молодой, но явно с амбициями — делает шаг вперёд, хватаясь за переговорный амулет и одновременно крича:
— Именем Совета приказываю садиться в карету и разворачиваться! Вы до…
Но, вот незадача, договорить он тоже не успевает. Одна из карет стражи вдруг со скрипом взмывает вверх и падает говорящему на голову. Оглушительный грохот.
Это Змейка скользнула сквозь стоящие кареты, обогнула строй, и в нужный момент подбросила самую дальнюю, как детскую игрушку, прямо на заместителя капитана. Резкий удар, тело исчезает под обломками.
— Он нас держит за дураков! В атаку! — вопят стражники. Паника окончательно захлестнула строй, и теперь у них не осталось сомнений: их выбивают целенаправленно, по одному.
Но дергаться уже слишком поздно. Тавры, заранее ушедшие в обход, выскакивают из переулков, слаженно, без лишнего шума, и мгновенно берут стражу в плотное кольцо.
Рогатые гиганты в каменных доспехах не произносят ни слова. Окруженные стражники замирают, не желая связываться с Мастерами.
Я подхожу ближе, киваю одному из тавров, и тот делает шаг в сторону, освобождая мне обзор. Теперь я вижу всю картину: цепочка растерянных, дрожащих херувимов.
— Может, я всё-таки пойду на Совет? — произношу спокойно, обращаясь не к кому-то конкретному, а скорее в пространство.
Отвечают мне вразнобой, сбивчиво:
— Да, да, конечно! Проходите! Как не пройти… Конечно, пожалуйста!..
Я задерживаю взгляд на одном из стражников — тот, у кого размах крыльев больше всех.
— Но я ведь задержался и теперь успею вовремя разве что только по воздуху… — произношу задумчиво.
Стражник, с которого я не свожу с глаз, побледнел и нервно задергался. А ведь если ты полез на род Вещих-Филинов — будь готов платить по счетам.
Здание Совета, Сторожевой город
В зале Совета висела напряжённая тишина. Лорды сидели в полукруге в кожаных креслах. Перед ними выкатили широкий артефактный экран, сверкающий по краям рунной окантовкой. Всё готово к демонстрации.
Лорд Трибель, садясь, делал вид, что всё в порядке. Сегодня он в мантии, скрывающей крылья. Лорд Димирель видел его притворство. Трибель точно знал, что его уже разоблачили, и чувствовал близость неминуемого.
Лорд Димирель поднялся со своего места. За его спиной расправились белоснежные крылья. Он — лорд Дома Лунокрылых, и белые крылья — их отличительный знак.
— Нам всё известно, Трибель. Я уже сообщил всем лордам о твоём покушении на моего наследника и мою дочь.
Слева — неровный, сдержанный вдох, который издала Габриэлла. Блондинка, уже без браслета пленницы, стояла вместе с Ангелом за спиной отца. Ангел скрестил руки на груди, он снова был двукрылым и гордо держал подбородок.
Трибель удивлённо вскинул брови:
— Димирель, о чём ты? Я ни на кого не покушался…
— Ты врёшь, лорд Небесного Дома! — Габриэлла резко подняла голову. Лицо леди было бледным, пухлые губы дрожали, но она сказала твёрдо: — Я была в сговоре с Лордом Тенью, — произнесла она глухо, но чётко. Затем перевела взгляд на Трибеля и добавила: — И ты тоже. Нас с тобой остановил король Данила!
Трибель хмыкнул:
— Значит, ты, леди, сговорилась с Организатором против собственного же Дома? Прискорбно, что леди Лунокрылых так низко пала. Только причём здесь я…
Договорить ему не дали.
— Довольно, Трибель, — произнёс лорд Димирель, и крылья за его спиной закачались. — У нас есть доказательства. Ты сам сознался Габриэлле, перед тем как бросил её умирать. Не стоит доводить всё до войны между Домами. Отдай свою голову в выкуп — и на этом всё закончится. Не подставляй весь Небесный Дом.
Трибель, покачав головой, поднялся и сжал в руке артефактный пульт:
— Прежде чем выносить мне приговор, лорды, позвольте показать нечто важное.
Пластина вспыхнула, экран ожил. Раздался характерный щелчок, изображение стабилизировалось.
На экране был Данила Вещий-Филинов в деревенском доме на скамейке. На его коленях сидел багровый зверь. Король-менталист гладил кудрявого монстра по голове и поил молоком с ленивой полуулыбкой, как человек, у которого весь мир под контролем. Картина — почти домашняя, почти умиротворяющая. Да только все лорды от неё охренели.