Генерал отрывисто докладывал, при этом явно избегая встречаться взглядом с Сыном Неба:
— Все корабли, которые Рим отправил, были перехвачены неизвестными людьми в районе Восточно-Китайского моря. По всей видимости, они подошли на подлодке — ни надводных кораблей, ни воздушных средств на подступах обнаружено не было. Всё произошло слишком быстро, мы даже не успели среагировать.
Ци-ван резко выпрямился, раздражение сквозило в каждом слове:
— Дурак этот Цезарь! Пусть шлёт ещё доки, хоть сразу целую партию, и забирает своих афганцев!
— Новые пока римляне не присылают, — осторожно заметил генерал. — А на прямые вопросы о сроках отвечать отказываются.
Сановник, стоявший сбоку, поспешил вмешаться, улучив паузу:
— Сын Неба, на побережье уже скопились тысячи афганцев. Чем мы собираемся их кормить? Мы ведь не закладывали в смету расходы на их содержание, запасов на такое количество людей нет.
Ци-ван раздражённо взмахнул рукой в широком шёлковом рукаве халата
— Разумеется, мы не будем кормить этих оборванцев! Пусть питаются своими припасами, которые привезли.
— У них их нет, — мрачно сообщил сановник, не решаясь поднять глаза.
— Почему они явились сюда без собственных запасов? —бросил Ци-ван. — Разве не должны были привезти всё необходимое сами?
Сановник развёл руками, глядя в пол:
— Не знаю, Сын Неба. Но они уже требуют еды… и женщин. Говорят, что их обманули.
Ци-ван резко отвернулся к окну, поджав губы:
— И что теперь получается? В Шанхае у меня стоит вооружённая армия оборванцев, которых нельзя просто взять и сбросить в море! Чёрт побери, не надо было снова связываться с этим Филиновым! Я ведь предупреждал Цезаря, предупреждал его, а в итоге сам поддался, повёлся на его затеи и теперь расхлёбываю последствия!
Утром вместе с провожающей процессии я еду в сторону западных ворот. Там уже ждёт бронированная карета на несколько мест, пустая, готовая к выезду в Прорыв. Сегодня мы с Оранжом поедем в Чертовщину именно в этой карете, без сопровождающих — только вдвоём. Возле неё стоит Оранж, скрестив руки на грудной кирасе, неподалеку стоят его советники. Другие лорды тоже собрались здесь проводить.
Позади меня идут жёны, Змейка и гостьи: Ольга Валерьевна, Гюрза. А еще Красивая в облике тигрицы. Она подходит и вдруг лижет мне руку на прощание. И делает это не спеша, при этом смотря прямо на Эроса, который, заметив эту демонстративную сцену, мгновенно хмурится. Это не просто странное проявление привязанности. Красивая явно показывает своё место в моей жизни — и своё место в иерархии вокруг меня. Только вот какое оно в итоге?
— Ну что, едем? — спрашивает Оранж, бросив короткий взгляд в мою сторону.
Я киваю и сажусь в карету рядом с ним. Лорд решил сам сесть за руль. Пока еще я не закрыл дверь, к карете подходит Змейка в плотном комбинезоне и чешется с непривычки.
— Да незачем было так уж закрываться, — замечаю я, скользнув взглядом по её экипировке. — Что за повод-то?
— Мазака уезжжает, фака, — протягивает хищница термокружку.
Открываю крышку, и в лицо сразу бьёт густой, терпкий аромат заваристого кофе. Нужно успеть выпить всё до того, как мы уйдём глубже в Астральный прорыв. Иначе молотое зерно в нём станет одержимым, и тогда пить это уже будет, мягко говоря, сомнительным удовольствием.
Оранж, едва мы минуем ворота, резко прибавляет скорость. Карета трясётся, колёса грохочут.
— Куда ты так гонишь? — спрашиваю я, глядя, как он буквально вдавливает рычаги управления до умоляющего скрипа.
— Быстрее доедем — быстрее закончим, Филинов, — бросает он через плечо, не сбавляя хода.
— Кстати, там же дороги нет, — замечаю.
— Ты слишком изнежен, раз не видишь здесь дороги… — отмахивается он, и я, пожав плечами, надеваю теневой доспех. Оранж зыркает на меня и презрительно хмыкает.
Земля под колёсами внезапно просто исчезает. Целый кусок, казалось бы, твёрдой равнины под нами проваливается, и карета, потеряв опору, с грохотом переворачивается в воздухе. Я, будучи пристёгнутым, лишь раскачиваюсь в ремнях и сухо, буднично комментирую:
— Ну я же говорил, что дороги нет.
Сам Оранж уже успел впечататься головой в приборную панель и теперь тихо постанывает. С рассеченного лба стекая вязкая кровь. Но вовсе не лорд меня заботит. Во время аварии моя термокружка вылетела из руки в окно и упала на землю. Остатки кофе вытекают на сухую почву, и едва жидкость касается земли — начинает шевелиться, словно оживает. В следующую секунду этот тёмный осадок, уже одержимый, отращивает себе паучьи лапы и уносится куда-то в сторону, растворяясь в пыли.