Воронов берёт меч, вертит его в руках, выглядит озадаченным, как школьник над трудной задачкой:
— А как им пользоваться-то?
— Ты же теневик, разберёшься, — делегирую я, как настоящий начальник. — Но только уйди на пустырь, чтобы никого случайно не зацепить.
Озадаченный легат вылезает из капсулы, и, хромая с непривычки в новом теле, топает из ангара искать место для тренировки.
А в этот момент в ангар заглядывает Светка. Уже без камуфляжной куртки, в одной зелёной майке, она опирается плечом на дверной косяк и вдруг выдаёт неожиданную мысль:
— Даня, что-то у нас в роду слишком много чокнутых скопилось. Грандбомж, Феанор, ну и Ледзор — тот вообще ржёт без остановки.
Я поправляю блондинку:
— У Одиннадцатипалого психика как раз железная.
— Он хохотал даже когда рубил головы ракхасам, — замечает жена.
— Это называется «позитивным мышлением». Не равняй морхала на остальных, — отвечаю я.
— Ну как скажешь. Пойду помоюсь, а то после Морской Впадины пахну рыбой, — бывшая Соколова нюхает подмышку, морщится и разворачивается.
Я тоже хотел пойти к себе и заняться обиходом.
— Пошли вместе.
— Давай! — соглашается она на радостях.
— Каждый в свою душевую.
— Ну ла-а-адно… — разочарованно протянула, недовольно сморщив носик.
Навстречу у сада попадается Гумалин. Сразу всплывают в голове слова Масасы про Кузню-Гору, да и тот людоедский доспех ещё жив в памяти.
Низкий казид, как всегда, только рад поболтать. А уважение к талантливому мастеру нужно проявлять: всё же один из важнейших членов рода.
— Ну что, как дела, Трезвенник? — обращаюсь я.
— Да всё нормально, шеф, — отвечает он с привычной ленцой.
— А я тут про одну горную кузню узнал, — задумчиво бросаю я.
Гумалин поднимает взгляд, сразу заинтересовавшись:
— Какую кузню? Что в ней такого?
— Да ничего особенного, — отмахиваюсь. — Там правила безопасности, говорят, нарушены, всё шиворот-навыворот. Даже доспехи, выкованные тамошними мастерами, смертельно опасно носить. Так что ничего интересоваться.
Казид удивляется:
— Ну тогда чего ты вообще заикнулся о ней, шеф?
— Просто сравнил с твоей работой и понял, какой у меня отличный мастер. Всё у тебя по уму, — поясняю я.
— А! — заулыбался Гумалин, блеснули желтоватые зубы. — Это приходит с опытом. Я всегда сначала планирую, как будет работать вещица, представляю, как её удобнее держать и применять, а уже потом берусь за работу.
— Это видно, — киваю.
Светка не удержалась, вставила своё:
— Кстати, спасибо за огненные камни, Гумалин. Очень пригодились, чтобы проучить одну змееволосую стерву. Она так образумилась, что даже в паломники подалась.
Казид довольно фыркает, умасленный похвалами:
— Эти камни гвардейцы теперь везде используют. Я только и успеваю новые делать для охранных систем. Запас не успевает копиться.
Я слушаю вполуха, а мысли крутятся о Кузне-Горе — слишком соблазнительная штука. Там же живые доспехи, целые партии тех стальных чудовищ, которых можно натаскать и пустить на службу нашему роду. Меня это особенно заботит, так как живая броня отлично работает против телепатов — я на себе испытал. Попробуй пролоботомировать гору железа, у которой и мозгов-то нет. А раз это отличное средство против моих собратьев, то и мне хочется им управлять. Как известно, противоположное притягивается к противоположному.
Кузня-Гора — это очередная возможная точка роста рода, шанс укрепить позиции. А таких точек у меня под рукой всё больше: Астральный Прорыв Херувимии, Боевой материк, два Всплеска Первозданной Тьмы, Молодильный Сад… И, конечно, родовая усадьба Филиновых. По словам Демона, мироздание схлопнется, стоит мне войти в своё фамильное гнездо. Но вместе с тем там находятся Астральные карманы, которые ещё предстоит осваивать и осваивать.
Да и исследовательский пункт в Астральном Прорыве тоже не просто так задуман. Его результаты подскажут, как лучше с усадьбой поступить, как правильно к ней подойти. А значит, это мой следующий шаг. Так что не надо, Даня, соваться в Кузню-Гору. Потерпи, попридержи своего жабуна.
Вдруг раздаётся глухой хлопок, и тренировочную площадку за рощей древоголемов накрывает плотное теневое облако.
А не зря я отправил Воронова в безлюдное место. Прямо будто чувствовал.
Иду глянуть на результат тренировок. На площадке валяется марионетка — перекорёженная, словно игрушку пропустили через мясорубку. Руки и ноги оторваны, тело исковеркано, Воронов хлопает головой о землю, не в силах перевернуться.
— Слушай, легат, будь поосторожнее, а? Ты ведь в марионетке уязвим, — беру обрубки, прислоняю к туловищу, проращиваю обратно конечности, и тело марионетки постепенно восстанавливается, собираясь в цельную форму. — Хоть тебя и трудно грохнуть — мастер-теневик, как-никак, — но всё же возможно. Особенно если ты сам будешь стараться… Чай, не Грандбомж.