Старый японец выкладывает первые выводы после осмотра замка. Я понял лишь одно: предстоит много работы с муштрой слуг. Хотя по мне и так всё приемлемо — и завтрак вовремя, и ночные танцовщицы стараются. Но Венгладу виднее.
Не глядя согласившись во всем с японцем, даю команду Ледзору заводить джип и вдвоем направляемся на берег к хозяйничающему там полковнику…
Трупы к этому времени уже почти все собраны, солдаты быстро и организованно упаковали афганцев в мешки. Даже кровь на скалах подтерли.
— Мороз на кости! Настоящие чистюли! — восхитился морхал.
— Что ж, есть польза и от японской армии, — соглашаюсь.
Неподалёку допрашивают одного из гвардейцев генерала Вулканов. У того связаны руки, он ходит и кивает туда, где недавно действовал Золотой Дракон. Когда Ледзор тормозит, и я выскакиваю послушать, пленный как раз делится:
— Вот тут… прямо тут дракон выдохнул горячим паром, и Филинов в тот же момент разбил нашу сотню.
Полковник уточняет, глядя на пленного в упор:
— То есть вы просто побежали от трёх человек — двух девушек и дайме Данилы?
— Да… — кивает гвардеец, опустив голову, будто стыдится признания. — От трёх человек и дракона…
— Дышащего паром. Даже не огнём, чтоб тебя. Так что дракон не считается. Ты, элитный, мать твою, клановый гвардеец, гордость своей армии, с окладом под миллион йен и с бляхами на груди, как и сотня твоих таких же «героических» братков, взял да и смылся. От кого, спрашивается? От двух молодых девчонок и их мужа-телепата. Бежал, как последнее сыкливое чмо, поджав хвост и обделавшись в портянки. Стоило лишь дракону фыркнуть паром — не огнём, повторяю, а тупо тёплым паром, — и вся ваша элита разбежалась, как тараканы от света.
Гвардейцу и без того стыдно, но полковник не щадит — каждым словом вбиввет в него ещё один гвоздь. И тут он наконец замечает меня, прерывает допрос и делает несколько быстрых шагов навстречу.
— Данила-дайме?
— Как продвигается расследование насчёт афганцев, Накадзима-тайса? — интересуюсь.
— Продвигается, дайме, — коротко бросает полковник, а потом, помявшись, замечает:
— Да и честно говоря, с вашей стороны всё выглядело странно: вы хоть и прилетели сюда с небольшой группой из сорока иномирцев, но выглядело это так, будто вы заранее готовились именно к захвату Райского острова. Ещё и Золотого Дракона с собой привели.
Я усмехаюсь, глядя на полковника, и спокойно отвечаю:
— Дракону полезно летать, ему нужно движение. Но вряд ли я заранее собирался брать штурмом японскую землю, желая разгневать Императора.
Полковник качает головой, будто признаёт мою логику, но добавляет:
— Так-то оно так… если только вы действительно не знали, что Генерал вулканов устраивал здесь рабские игры. Да и про афганцев тоже не знали. А иначе вы прекрасно понимали, что станете героем.
Я равнодушно пожимаю плечами:
— А даже если бы и так, это вообще имеет какое-то значение?
Полковник задерживает на мне взгляд, задумавшись. Потом коротко и твёрдо отвечает:
— Нет. Вы всё сделали правильно, дайме. В Японии рабовладельчества быть не должно, как и ближневосточных захватчиков.
Он протягивает мне руку, и я пожимаю её. Его хватка крепкая, уверенная. Хороший мужик полковник, хоть и грустный какой-то.
— На самом деле я приехал уточнить у вас один момент, тайса. Мне звонили из «Японо Имущества» и требуют отдать трофейные фрегаты.
— Знаю этих крыс, — без удивления отвечает полковник. — Решать вам. Но есть приказ Императора, и на его основе можете спокойно слать этих бюрократов лесом.
— Это я и хотел уточнить, — киваю. — Что ж, не буду мешать вашему расследованию.
Полковник разворачивается и идёт обратно к застыженному гвардейцу. Тот, судя по взгляду, с радостью бы себе сделал сэппуку, лишь бы не продолжать этот допрос. Японцы такие интересные.
Я возвращаюсь в замок, когда Венглад уже вовсю строит прислугу. Перед ним одна вьетнамка — большеглазая, с пышной грудью, что нетипично для азиатов. Венглад строгим голосом учит:
— Полотенца надо складывать по цветам. Рабом можешь работать как угодно, но если уж получаешь зарплату — обязана делать всё чётко, без халтуры.
Девушка поднимает брови, глаза её округляются от изумления, голос срывается на шёпот:
— У меня будет зарплата?..
Венглад даже сумму не назвал, не успел, только рот открыл для объяснений, а вьетнамка тут же теряет сознание и падает в обморок, будто услышала что-то запредельное. Я, не успев пройти мимо, вздыхаю и вынужден мысленно приводить её в чувство, чтобы не валялась без толку на полу.