— Уже звоню, шеф.
В Замок Дракона мы возвращаемся глубокой ночью, хоть и телепортировались прямиком из самолёта. Девушки возвращаются возбуждённые, глаза у них блестят после всего случившегося, они навеселе, оживлённые, то смеются, то перебрасываются репликами, не давая разговору затихнуть ни на секунду. Спать никому и в голову не приходит.
Я выхожу в сад вместе с Гепарой, Светкой и Леной. Они такие милашки в своих ярких кимоно, что отвести взгляд невозможно: кружатся в лунном свете, смеясь. После долгого официального вечера, где каждое движение было строго задекларировано, они наконец отпустили себя и могут позволить себе свободно покрасоваться в кимоно, не задумываясь о всяких церемониальных поклонах.
Вдоволь нацеловавшись с девушками под луной, отправляю их спать, а то они совсем устали, бедняжки. А мне вдруг захотелось попариться. Сна мне и так требуется немного, а вот разогнать остатки напряжения будет самое то. Плюс отвлекусь. Я велю Венгладу затопить баню, а затем зову по мыслеречи и Ледзора — морхал всегда рад баньке, никогда не откажется.
Также решаю на всякий звякнуть Гумалину. Казид оказывается тоже полуночничает.
— Что делаешь, Трезвенник?
— В кузне копошусь, шеф, — вздыхает бородач.
— Давай хватай любимую банную шапку и залетай через портал к нам в баньку, а то ты совсем заработался со своими глушилками и прочими артефактами.
Тот сразу оживляется, даже бас звучит весело:
— О, заметано! Как раз жена уехала к тёще в горы!
Подумав, связываюсь и с Лианом — с турбо-пупсом есть темы для обсуждения, и заодно звоню лорду Зару из Багровых земель. Удивительно, но оба готовы сорваться и через порталы скоро перенесутся.
Предварительно захожу с проверкой в баню — и не зря ведь тут…
— Паррриться с мазака!
Змейка уже устроилась в бассейне, счастливая, довольная, в своём миловидном голубом облике. На ней болтаются одни только чёрные ремни, явно стащенные из шкафа Зелы. Вот из-за кого сегодня ночью альва-воительница носилась по всему Замку, переворачивая вещи вверх дном и явно что-то ища. Теперь всё ясно.
Я хмурюсь и говорю твёрдо, без вариантов:
— Сегодня собираемся мужской компанией, дорогая. Так что будь добра, помойся и освободи нам место.
Змейка, конечно, бурчит своё вечное «фака», начинает плескаться и брызгать воду во все стороны. Корчит рожицы, цепляется за бортик — в общем, капризничает по полной. Приходится самому её схватить и как следует пополоскать в бассейне. В утончённом голубом облике она совсем лёгкая, скользкая, как рыбка. Брыкается, извивается, пытается даже цапнуть зубами, но укусить не успевает. В конце концов сдаётся, повисает без сопротивления в моих руках попой кверху и, фыркнув, всё-таки вылезает.
Через часик в бане собирается разнорасовая мужская компания. Да ещё и с неплохой выпивкой, которую каждый принёс.
В бане стоит такой жар, что стены словно потеют. Пар клубами поднимается вверх, собирается под потолком и медленно стелется вниз, накрывая нас густой дымкой.
Когда остаёмся с турбо-пупсом вдвоём, я беру ковш и подливаю воду на камни. Они шипят, выстреливая новым облаком жара. Глядя на Лиана, задаю вопрос:
— Слушай, а за что Хоттабыч так не любит нашего Грандбомжа?
Лиан уже подвыпивший. Слова у него выходят сонно, язык заплетается:
— Кого не любит… и-ик?
— Принца Кровавой Луны, по-вашему.
— А. Так Принц вообще-то многих кого убил, говорят… даже одного родственника Председателя. Ну, дальнего, не кузена даже. Но всё же родственника.
Я фиксирую услышанное:
— Понятно.
Но Лиан уже не держится. Турбо-пупса первым разморило, да ещё и градус внутрь он порядочно принял для своего веса. Мелкий тысячелетний альв уже чуть ли не засыпает. Видно, организм не выдерживает такого напора.
Приходится аккуратно поднять мелкого и перенести в предбанник, чтобы не перегрелся. Там он растянулся на лавке и сразу захрапел, как паровоз. М-да, вот тебе и малыш.
А тут уже и Одиннадцатипалый и Зар зашли. Спустя немного времени и Зар сдался. Хоть он и прожил сотни лет, банный жар взял своё. Лорд-дроу крякнул, проворчал что-то невнятное и ушёл в предбанник, решив охладиться в бассейне.
В итоге в парилке остаёмся только мы вдвоём — я и Ледзор. Пар густой, жар в кости. Всё вокруг словно в молочной дымке, полки дрожат от жара. Мы с Ледзором сидим напротив друг друга, распаренные, расслабленные, каждый со своей кружкой пенистого.