Племянник недоверчиво спрашивает:
— По какому поводу ты туда позовёшь русского?
Хаято криво усмехается, в глазах хищный блеск:
— Я признаюсь, что строил против него козни. Скажу, что хочу перед императорским символом вместе очиститься. От такого жеста никто не откажется — отвергнуть будет считаться постыдным. А дальше сам знаешь. По ритуалу мы отдаём энергию водному источнику, в воде опустошаем истоки, а затем должны сидеть и общаться в закрытом помещении, ослабленные, на равных. Тут-то наши гвардейцы и подорвут потолок ему на голову, подстроив несчастный случай.
Племянник качает головой, сомневаясь:
— Но убийство собеседника при причащении карается смертной казнью.
Хаято отмахивается, злобно щурясь, словно всё это пустяки:
— Придумаем выход. Если Филинов умрёт, а я через два дня появлюсь во дворце — никто ничего не сможет предъявить. Все и так поймут, кто был виновником моего позора, и что с ним случилось. Никто не посмеет поднять на меня высокомерный взгляд. Главное — улизнуть от расследования. Тут помогут телепаты: сотрут мне память, и я буду чист, как младенец.
Хаято берёт стопку, опрокидывает в себя, обжигает горло и ухмыляется:
— Меня тоже можно слегка ранить для вида, чтобы показать, будто я сам едва выжил при обрушении. Красиво выйдет, громко, эффектно.
Племянник молчит, хмурится, взгляд его полон сомнений. План звучит слишком отчаянно, будто шаг в пропасть. Но старший Хаято, похоже, уже всё для себя решил, а, как говорят русские, спасение утопающих — дело рук самих утопающих. В конце концов, если дядя откинет концы, младший Хаято станет главой рода.
На следующее утро Дед Дасар выходит на связь, причём не через мыслеречь, а по связь-артефакту, чтобы я мог поговорить с его приятелем, который давно обосновался на Островах Специй. Дасар назвал его «отличным осведомителем» и сказал, что я могу позадавать ему разные вопросы. Моряк представляется Биллом, голос у него сиплый, прокуренный.
— В общем, Ваше Величество, ракхасы на Специях достали всех, — начинает он. — С каждым днём всё больше звереют, творят чёрт-те что, никакого удержу. Если наши коренные за выпивку и мать родную продадут, то ракхасов — и подавно. Ненавидят их люто. Так что приходите покупать нашу лояльность. Местные люди и рады будут присягнуть любому, кто этих нелюдей сведёт на нет. Главное, чтобы у вас в карманах звенело.
— Прийти или нет — это я сам ещё решу, — хмыкаю. — Дружище, что производят Острова? Почему ракхасы так его полюбили сильно?
— Так специи же, — Билл явно удивлён, что я не в курсе. — Мускатный орех, гвоздика и ярый перец, который огонь в кровь добавляет. Ради этого самого перца ракхасы и осели здесь, сволочи. Они им частенько закидываются, чтобы озвереть, а потом в свои набеги отправляются. А без перца эти пираты — редкостные трусы.
— Сколько у вас островов?
Билл откашливается и отвечает коротко:
— Тридцать.
Я усмехаюсь, уже прикидывая, как развернуть комбинацию. Что ж, девять я отдам Императору Японии. Пусть порадуется. А остальные, может, и самому пригодятся. Надо только подробно глянуть, какие специи производят, да и вообще, выгодное ли дело их продавать в Заипис и Остров Некромантии.
После завтрака я вместе с Гепарой отправляюсь осмотреть местный алтарь Рю но Сиро, посвящённый здешним богам. Венглад недавно о нём обмолвился: мол, стоит расписной столб высоко на горе, который в последнее время окутан страшной аурой. Вот и выдался повод глянуть.
Столб тщательно почищен от мха и соли, кто-то из местных недавно заботился о нём. Гепара вприпрыжку обегает столб кругом, настороженно подняв гепардовые ушки. Девушка снова в своих вечных шортиках и майке — лёгкий наряд только подчёркивает бронзовые подтянутые бёдра, которые напряжённо играют при каждом её пружинистом шаге. Я наблюдаю с любопытством и жду её вердикта. Сумеет ли мой «ментальная якорь» уловить суть происходящего или нет.
— Даня, здесь что-то не так с Астралом, — задумчивая складка портит её гладкий лоб.
— «Что-то не так с Астралом» — это в старой усадьбе Филиновых или в Астральном Прорыве Херувимии, — смеюсь я. — А здесь всего лишь просачиваются эманации, что пугают местных.
— Пойдём вглубь? — просяще девушка заглядывает мне в глаза, сложив руки за спиной и встав на носки.
— Ага, падай.
Мы садимся напротив столба на изумрудную траву, закрываем глаза и погружаемся на второй уровень. В белесом тумане возникает Демон. Гепара округляет глаза — не в испуге, а от любопытства и изумления.