— Маш, Гриша в беде, — говорю прямо. — Афганцы шалят, двигаются оравой на казахские степи. Я уже попросился у Царя, и теперь обязан помочь роду Калыйр. Не волнуйся, до нашей свадьбы успею. Но на светские рауты, к сожалению, тебе придётся ходить без меня.
Маша чуть взгрустнула, но держится стойко:
— Да, я всё понимаю. Гриша ведь твой друг. Да и Настя Лопухина бедняжка — её свадьба должна была пройти раньше нашей, мы с тобой ведь собирались вместе пойти, а теперь всё откладывается до лучших времён. А насчёт пропущенных раутов даже не волнуйся, Даня! Защита царских границ — самая уважительная причина для отсутствия. Да и на нескольких вечерах мы уже показались, все знают, что мы пара.
Что ж, в княжне Морозовой я и не сомневался. Девушка станет отличным пособником в делах рода, умеет правильно расставить акценты.
— Иди сюда, Маша, — бросаю коротко и, не оборачиваясь, толкаю дверь за спиной, закрывая её. Мария Юрьевна замерла, покраснела, но подошла. Беру её за подбородок и целую в пунцовые губы. Она жмурится, дыхание сбивается.
Когда выхожу в коридор, слуга всё так же стоит у стены, не шелохнувшись. Мы закрылись всего на пару минут, но для посторонних и этого достаточно, чтобы бить тревогу. Впрочем, Морозовы знают меня не первый день. Ненея наверняка уже дала нужные распоряжения прислуге насчёт меня. Эта блондинка-альва — копия Лакомки не только внешне, но и характером: проницательная, озорная, с хитринкой. Лакомка как-то призналась, что они с сестрой даже подумывали: Ненея тоже должна выйти за меня. Да только я тогда был забит обручением с Настей, а князь Морозов очень уж приятно ухаживал за блондинкой. Коварные, ничего не скажешь, эти альвийки.
Дома Светка подпрыгивает от радости, как только узнаёт о новой операции. Рвачи уже в Невинске — перепрыгнули через портал и грузятся в самолёт. Я туда же вызвал Грандбомжа и Змейку из Шпиля Теней, ну и Настю из Херувимии — она ведь тоже боевая жена. Взамен оборотницы оставляю в Исследовательском центре за главную Габриэллу. Леди-херувим, узнав о назначении, светится счастьем: наконец-то шанс проявить себя. Посмотрим, справится ли златокрылая блондинка — в последнее время она вроде остыла к мужененавистничеству. Может, сезонное обострение, а может, настоящее переформатирование.
Целую Лену на прощание — ей пора возвращаться к обязанностям градоначальника в Невинске. С Гепарой тоже не обошлось без поцелуя: она прижалась, в запале даже потянула за ремень моих брюк, ухватилась за пряжку, потом смутилась, отвела взгляд… но руку не убрала. Не в этот раз, мой «ментальный якорь». Не в этот.
А мы со Светкой летим бизнес-джетом из Москвы. Искушение воспользоваться портальным камнем велико, но этот козырь нельзя светить: врагов, не знающих о нём, пока достаточно. Почти одновременно с Рвачами добираемся в Узень — нефтяной центр Царства в Прикаспийской степи. Здесь расположены крупнейшие месторождения, и неудивительно, что генерал Дубушин разместил именно здесь свою ставку.
Гвардия прихватила на грузовом самолёте и грузовики, и джипы. Гул моторов перекрывает разговоры, и мы, тарахтя колонной, вырываемся на асфальтированную дорогу. Недалеко от аэропорта уже виднеется старая средневековая крепость. Теперь в её стенах и вокруг развернута ставка генерала Дубушина. Говорят, он сделал себе имя в войне с туркменами, и послужной список у него обширный, хотя почти весь завязан именно на этом направлении.
Мы ставим лагерь на границе его ставки. Пока гвардейцы и Рвачи разгружают поклажу, я беру Светку и направляюсь в генеральский штаб.
Дубушин встречает радушной улыбкой, поднимается из-за стола, шевеля массивными складками на животе под камуфляжем:
— Ваше Величество, большая честь видеть персону, что открыла Ту Сторону. С вами мы точно защитим нефтяные месторождения.
— Здравствуйте, генерал, — протягиваю руку. Мы пожимаем ладони. — Почему вы выбрали остаться в Узень? Вы так уверены, что афганцы пойдут именно за нефтью?
— Конечно, Ваше Величество, — ухмыльнулся Дубушин, тяжело усаживаясь и откидываясь назад, выставив объёмный живот напоказ. — Рано или поздно орда прикатит сюда. Их горючее закончится. А удар по Узеню — это минус добыча и внутренний рынок топлива.
— «Рано или поздно»? — ухватываюсь за слова. — А если перед этим афганцы полезут в другие города и регионы? Узень всё-таки далековат от линии их движения.
Дубушин разводит руками, продемонстрировав весь свой огромный брюхан, обтянутый зеленой курткой:
— Моё первостепенное дело — защитить стратегический объект. Второе — разгромить афганцев. Если я провороню нефтяной центр, гоняясь за южанами по всей степи, это будет катастрофа. Я что, ради спасения десятка аулов должен бросить нефтяные заводы? — коротко хрюкает он, видимо, смеясь.