А то, что король Данила в этот момент находился на южном рубеже Царства, где решалась судьба казахских кочевников, являлось более чем уважительной причиной его отсутствия. Никто в зале не осмелился бы поставить под сомнение значимость невесты для телепата.
К Маше и Лакомке подошёл молодой аристократ. Щёки у него были раскрасневшиеся, и Маша сразу поняла — явно хряпнул для храбрости, иначе вряд ли решился бы на такой шаг. Она наметанным глазом узнала дворянина: сын графа Безорина, наследник, по обычаю тоже носивший титул графа. На лице его застыла самоуверенная улыбка, парень явно собрался прыгнуть выше головы и решил испытать удачу. При этом он обратился не к Маше, а напрямую к Лакомке:
— Ваше Величество, позвольте пригласить вас на танец.
Лакомка отвечает только взглядом. Её глаза холодны, как лёд, лицо остаётся неподвижным. Маша рядом невольно задерживает дыхание. Да и не только княжна. Первый танец принадлежит либо мужу, либо ближайшему родственнику. Потому Маша сама уже станцевала с дядей, чтобы никто не смел претендовать на столь высокую честь. А вот Лакомка, как истинная королева, принципиально не выходила на танцпол ни с кем.
Голос альвы, несмотря на всю природную мелодичность, звучит отчуждённо:
— Боюсь, мой первый танец принадлежит моему королю.
Парень, вместо того чтобы смутиться, ухмыляется шире, показывая зубы:
— Ваше Величество, и всё же, раз его сегодня нет, неужели вы откажете себе в удовольствие покружиться на танцполе? Я не могу себе позволить такое кощунство. И, кажется, у вас нет причины мне отказывать, — подходит он ближе, превышая приличное расстояние и явно навязываясь.
«Вот же дурачок, — вздохнула Маша про себя. — Тебя явно подослали глупые интриганы, чтобы проверить выдержку королевы. Да только тебе же это аукнется сейчас».
Княжна не знала, кто конкретно плетёт очередную интригу против Данилы, да это и неважно. Таков уж высший свет — всегда кто-то будет пытаться попробовать на прочность твою шкуру, даже обламывая собственные зубы.
Металлическая птичка неожиданно срывается с плеча Маши в воздух. Она описывает резкую дугу, словно снаряд, и в следующий миг на идеально выглаженном костюме графского сынка расплывается густое черное пятно птичьего помета. Ни секунды промедления — и птичка возвращается на плечо Маши, вновь занимая своё место, будто ничего и не произошло.
Лакомка приподнимает подбородок:
— Насколько мне известно, испорченный наряд как раз и считается уважительной причиной для отказа. Всего доброго, сударь.
И она проходит мимо, не оборачиваясь, оставляя наглого наследника в смущении и поиске уборной.
Мы с Настей и Светкой уже собрались идти за Гришкой смотреть мои «роли», как казах произносит:
— Давай сначала я договорюсь, чтобы твоим людям выделили провиант. Ты воюешь за наш народ, и потому всё обеспечение будет на Старшем жузе. Считай, что это частью моей благодарности.
Я сразу возражаю:
— Не стоит переживать насчёт провизии, Гриш. Царство уже обеспечило нас по лучшим армейским стандартам. Всё-таки вы вассалы Царства, и оно обязано помогать вам в трудную минуту. Разве что только расходники какие-то могут пригодиться. Список тебе передадут мои командиры позже, это не к спеху.
— Хорошо! Эх, здорово, что ты пришёл, Даня, — улыбается радостный казах.
Светка бросает с привычной колкостью:
— Ага, мы пришли. Так что ты, Гришаня, не обольщайся. Разгромим афганцев, и к свадьбе мы тебя вернём, поэтому не вздумай расслабляться. От княжны Лопухиной тебе не скрыться.
Гришка переводит взгляд на Настю в шортиках и майке, которая держится ближе ко мне, потом на равнодушную к этому факту блондинку, и с усмешкой замечает:
— А я смотрю, Светка, ты больше не ревнивая, как раньше.
Блондинка хмыкает:
— А зачем мне ревновать? Моего мужа хватит на всех нас, он у нас сильный, и энергии в нём столько, что ни одна не останется без внимания. А вот тебя, Гришка, хватит ли ещё на Настю Лопухину — это ещё большой вопрос. Вторая жена, да ещё княжна — это большая ответственность.
Гришка качает головой:
— Как всегда острая на язык! Спасибо, Данила, что забрал её к себе в жёны и избавил меня от проблем, друг.
Я отвечаю равнодушно:
— Я не избавлял тебя ни от кого, Гриша. Я в первую очередь думал о своём роде. А Светлана Дмитриевна для него подходит как нельзя лучше, и я рад, что она моя супруга.