Да уж, доверять Грандбомжу вести машину — себе дороже. Попытается убиться в первой же канаве, да только пассажиров и угробит.
— Поведёшь ты, Свет, — говорю я, понимая, что вариантов особо нет.
— Даня, ну почему я⁈ — сразу возмущается блондинка, поджав губы. — Я хочу афганцев бить!
— А кто ещё? Гришка может понадобиться — он лучше всех знает местность. Настя не водит, а ты уже доказала, что умеешь управляться даже с такими колымагами. Зато по возвращению в лагерь можешь сбегать проведать Славика.
Светка бурчит, но сдаётся, задобренная моей похвалой и перспективой скоро увидеть сыночка:
— Ну ладно.
Она садится, заводит железяку, и уезжает вместе с Грандбомжом, девушкой и её отцом. Последнему достает больших трудов сидеть, морщится и стонет, но куда деваться, такова цена чудесного исцеления.
Я же с остальными сажусь в свой джип. За рулем моя очередь, похоже. Пытаемся сильно не отставать от афганцев. Машина подпрыгивает на барханах, мотор гудит, песок летит в стороны. Афганцы вскоре притормаживают неподалёку, и нам приходится тоже прижаться к ближайшему бархану и затаиться, чтобы не спалиться.
Я сразу подключаюсь к маленьким разведчикам — запускаю щупы в местную живность. Стервятники, суслики, тушканчики — глаз в пустыне у меня много. С их помощью вижу, как афганцы сходятся лицом к лицу с другой группой.
Вторая группа — это пять казахов. И не простые кочевники и не какие-то бандюги, а именно гвардейцы Среднего жуза, судя по гербу на джипе, что припаркован неподалеку за песчаным косогором. Подданные Царства. И они ведут переговоры с афганцами.
Машина гвардейцев стоит чуть дальше. Поставили её так, чтобы не светить номера перед афганцами. Уж слишком все продуманно. Это не случайная встреча, Средний жуз собирался встретиться с бородачами.
Я оборачиваюсь к своим спутникам и коротким импульсом по мыслеречи передаю:
— Гвардейцы Среднего жуза встретились с афганцами и прямо сейчас сливают им данные о нас.
— Средний жуз? — поразился Гриша. — Наши собратья?
Настя сразу мрачнеет, глаза вспыхивают, в них загорается яркий волчий огонь.
— Так они же предатели, Даня! — рычит она, и в её голосе слышится не просто возмущение, а настоящая звериная злость. У оборотницы-волчицы это инстинктивное: в стае предателям нет места, их всегда рвут в клочья. Я прекрасно знаю, что Настя без колебаний вцепилась бы в горло каждому из этих казахов и с удовольствием перегрызла бы всех до единого.
— Ага, — спокойно соглашаюсь. — Они сливают местоположение нашего лагеря. Шах Калифа оказался не такой уж простак. Он грамотно выманил меня в Прикаспий, чтобы здесь попытаться взять в плен, а потом обменять на что-то ценное. Скажем, на три сотни альвийских красавиц. Как раз об этом сейчас и твердят афганцы.
Настя уже вся на изводе, её плечи напряглись, будто она вот-вот бросится вперёд:
— Позволишь мне их убить?
— Нет, — отвечаю жёстко, не оставляя места для возражений. — Пусть уезжают. Пускай Калифа клюнет на информацию. А вот с самими казахами мы разберёмся.
Гришка наклоняется ближе:
— А когда они хотят напасть на тебя?
— Скорее всего, ночью прямо в лагере, — отвечаю я, не отрывая мысленного взгляда от «переговорного бархана» и следя за разговором. — Классическая диверсантская группа. Смело, конечно, для них это почти подвиг. Ну что ж, посмотрим, что в итоге у них получится. А сейчас посидите-ка здесь.
Пока казахи продолжают торговаться с афганцами, я бесшумно выбираюсь из-за укрытия и иду к их машине Среднего жуза. Конечно, среди гвардейцев есть сканер, но Вася отлично маскирует меня. Подхожу к машине, приподнимаю капот. По мыслеречи подзываю нескольких аномальных ядовитых медянок. Этих змеек здесь хватает. Видимо, когда-то приползли из южной Аномалии, что и положило начало популяции.
Тонкие змеиные тела легко скользят внутрь моторного отсека, обвиваясь вокруг деталей. Параллельно я сам делаю «гарантию» знакомства гвардейцев с пассажирками — прокалываю тонкий патрубок системы охлаждения, так что двигатель наверняка заглохнет где-то на полпути. Без смазки он встанет мёртво, а медянки добавят ещё и неожиданных проблем.
Захлопываю капот и выпрямляюсь, отряхиваю ладони. Возвращаюсь обратно к своим, донельзя довольный собой.
— Отлить что ли ходил? — подозрительно спрашивает Гриша. — Такой просто счастливый…
— Это далеко не единственная радость в жизни, Степняк, — усмехаюсь.
Между тем афганцы уезжают прочь, их фургон быстро скрывается за барханами, оставляя за собой клубы пыли, а казахи тем временем садятся в свою машину и начинают движение.