Феанор хмурится, щурясь на свет. Его мыслеречь подключена к нашему каналу:
— Знаешь, Данила, моё королевство больше твоего, — он разводит руками и указывает куда-то в темноту, где скрывается гигантская Морская Впадина. — Признай это.
И, наклонившись чуть вперёд, довольно повторяет, глядя мне прямо в глаза:
— Признай, что я более могущественный король.
— Да как хочешь, — отмахиваюсь я. — Я вообще-то пришёл не письками меряться.
Феанор фыркает:
— Опять из-за теневика? Слушай, да я уже сказал: если теневик сюда сунется — он здесь и останется кормить морских чудовищ. Но честно? Вряд ли он придёт. В последний раз он уползал на четвереньках в свой портал. Сейчас он хоть и прислал теневых ищеек, но духа явиться у него нет.
— Очень может быть, — не спорю. — Лорд Тень — тот ещё трус. Но сейчас он загнан в угол. И ему ничего не остаётся, как рискнуть и попытаться пробраться в Первозданную Тьму, чтобы завести новую теневую стаю.
Феанор оскаливается:
— Пусть попробует.
— В этом случае не забудь мне сообщить, — бросаю я. — Мы договорились?
— Да. Более того — ты получишь голову теневика. Это будет мой королевский подарок тебе, король.
Формально разговор закончен, но на самом деле я сюда пришёл не для того, чтобы повторять очевидности. Бросаю взгляд на блондинку. Светка сразу понимает намёк и встревает в разговор, осматривая мрачные своды:
— А тебе правда здесь нравится сидеть? В этой тьме, под постоянным давлением? Жутко же.
Феанор выпрямляется на троне и отвечает жёстко, будто защищает себя:
— Жутко? Здесь я король.
— Ну окей, — фыркает Светка. — Король, ясно-понятно. Только вот зачем тут сидеть? Все нормальные люди живут на поверхности.
Феанор смотрит на неё странно, словно впервые над этим задумался:
— А что, разве можно не сидеть?
— Тебе это даже в голову не приходило? — спрашиваю я, приподняв бровь. — Ты вообще слышал слово «дистанционка»?
Феанор заёрзал на своём каменном «троне», уставился на рубиновую клешню и замолчал пристыженно. Я-то думал, он упрямится из принципа, демонстративно сидит здесь назло всему миру. А выходит, мысль о том, что можно жить иначе, даже не приходила ему в голову.
— Да чего вы пристали! — вдруг срывается он, как обычно делает, когда его загоняют в угол. — Я король! Я сам знаю, как мне быть…!
— Это возможно в принципе? — уточняю я и киваю на молчаливые ряды громаров. — «Клешни» будут тебя слушаться даже на расстоянии?
— Да будут, куда они денутся, — досадно бросает Феанор. — Главное, что рубиновая клешня при мне. Просто… мне это в голову даже не приходило. И куда мне тогда идти?
Я усмехаюсь и, не скрывая сарказма, бросаю:
— Ну сам решай. Можешь хоть в Золотом Полдне поселиться, раз уж больше не претендуешь на мою корону.
Феанор моргает, будто его только что застали врасплох, потом резко встаёт и произносит:
— Тогда я собираю вещи.
Пурпурный дворец, Хань
Ци-ван собрал в бункере доверенных сановников и военачальников, надеясь, что сюда не доберутся лишние уши и глаза. Узкий круг — только те, кто способен дать дельный совет.
— Разработан ли, наконец, внятный план по вывозу афганцев? — потребовал Ци-ван.
Сановники переглянулись, переминаясь с ноги на ногу. Генералы мрачно молчали. Тревожные донесения продолжали поступать: афганские бандиты устраивали поджоги прибрежных посёлков, громили склады и налетали на портовые терминалы.
Один из генералов решился нарушить молчание:
— Цезарь не отвечает и больше не присылает кораблей. Поэтому мы сами подвели к берегу, где кишат афганцы, несколько ржавых, давно списанных десантных доков. Эти посудины и станут транспортом. Мы загрузим на них афганцев и отправим к острову Кир. Если Филинов их разобьёт — не велика потеря: не жалко ни кораблей, ни чужаков. Всё равно афганцы не отдадут нам назад суда, на которых сами поплыли. Так пусть гибнут, это хоть снизит нагрузку на наши берега.