Так и вышло. Афганские машины выехали на нужный участок, и я поднял указательный палец, словно спускал курок пистолета: пах-пах. Имба-пушка ударила точно по заранее отмеченным точкам дороги. Наводить её на движущиеся цели почти бессмысленно, но стрелять по месту, где враг гарантированно окажется, — совсем другое дело. Лучи пробили металл насквозь, машины начали разваливаться, двигатели захлебнулись и встали, колёса отлетели в стороны. Люди внутри остались живы, но лишь на считанные минуты.
Грандбомж и Змейка, заранее затаившиеся у дороги, врываются в подбитые машины. Дальше начинается техничная рубка: руки, ноги отлетают в стороны, металл скрежещет, кровь брызжет на песок. Змейка, хищно скаля зубы, с трудом удерживается, чтобы не снести и головы, но контролировать себя она умеет — дисциплина у неё железная. К завершению бойни я спускаюсь сам, прохожу меж искорёженных кузовов и собираю сознания десяти искалеченных афганцев, закидывая их в Бастион. Думали угнать наш бензинчик, а сами оказались материалом для моей работы.
— Вот тебе пополнение в когорты Физики, Сканеров и Огня, легат, — бросаю я Воронову, которому поручаю принять новичков. — Этих прогоните по ускоренной «программе подготовки новобранцев».
— Эм, шеф, а ты про что вообще? — растерянно переспрашивает легат. — У нас нет никакой ускоренной программы. Только обычная.
— Правда? — удивляюсь. — Ну значит, надо, чтобы была.
— Кхм… И за сколько я должен сделать из этого что-то стоящее?
— За три дня.
— Что⁈ Да это нереально, шеф! Они будут истерить минимум две недели! Ещё пять минут назад они были живыми, а теперь сидят в голове телепата! Это невозможно принять и за пять дней! А их же ещё надо обучить работать как легионеры!
— Я в тебя верю, легат, — хлопаю по плечу погрустневшего Воронова. — Да и не нужно, чтобы они смирились сразу. Главное — чтобы могли сражаться в случае чего. И не забудь про прошлых афганцев. Чем больше будет боеспособных афганцев тем лучше.
— Охх, ладно… что-нибудь придумаю, — тяжело вздыхает Воронов.
Пока мы едем в лагерь, Светка сосёт леденец, а Настя задумчиво спрашивает:
— Даня, а почему Аслан Улыр предал Царство?
— Ну, род Улыр всегда завидовал Калыйру, — пожимаю плечами. — А в последнее время Гришка вообще усилил и обогатил свой род.
— И всё благодаря тебе, Даня, — перекатывая леденец языком, замечает Светка. — Это ведь ты им по скидке поставлял аномальное мясо и разрешал охотиться через свои порталы.
— Это тоже сыграло роль, — не отнекиваюсь я.
— Мазака, добррррый, — подмечает Змейка сзади.
— Зависть, значит… — протягивает Настя, всё ещё морща лоб и задумчиво покачивая голой ножкой. Она пытается осмыслить, как вообще можно предать сородичей, но в её картине мира подобное просто не укладывается.
По прибытии заглядываю в ангар. Там у нас стоят батареи с теневыми марионетками. Захожу вглубь, открываю портал и зову древоголемов из Невского замка. Пусть сторожат батареи, а заодно и грузчиками подработают, когда понадобится. Всё равно стоят без дела в Невинске, будто настоящая роща.
Големы выходят один за другим. Настоящие исполины-кипарисы: настолько высокие, что их кроны почти касаются потолка ангара, а кое-где и упираются прямо в перекрытия.
Светка, зашедшая вместе с Гришкой следом, смотрит на всё это и спрашивает:
— Даня, на Солончаках будет же жарко?
Я ухмыляюсь:
— Очень. И не столько из-за афганцев. За нами следят сильные телепаты, не слабее Мастера. Они уже проверяли прочность щитов у патрулей Рвачей, а ещё тестировали длину моих щупов. Кто это — я не знаю, но, скорее всего, наши очередные враги.
Тут и Гришка делает кислую мину.
— Даня, я хочу пойти с вами, с вашим отрядом, а не оставаться со своими. У вас ведь самое пекло будет, и как же мне стоять в стороне? «Юные русичи» должны сражаться вместе.
Я качаю головой. Всё понимаю, друг, но это нереально.
— Гришка, я не смогу тебя защитить, если ты не наденешь кольцо из мидасия. Без него рисковать твоей башкой я не собираюсь.
Он вздыхает:
— А я не имею права его надеть. Тогда секреты моего рода перестанут быть для тебя секретами, а глава моего рода не давал такого разрешения.
Только хотел утешающе хлопнуть казаха по плечу, да сами собой выходят демонические когти.
Гришка ошарашенно таращится на мои руки:
— Что с тобой такое?
Я со вздохом встряхиваю кисти, и когти исчезают, будто сброшенные:
— Да вот, иногда вылазит. Последствия от одних витаминок.
Он хлопает глазами: