Я тем временем направляюсь в коридор. По дороге встречается Айра в лиловом платье, тонкая, гибкая, с умопомрачительным декольте.
— Мой господин, от меня требуется что-то? — спрашивает она со свирепой готовностью.
— Я бы хотела то же самое спросить, конунг, — раздаётся с бокового коридора низкий голос. Из тени возникает мать Айры, королева Шакхарии Крана. На её голове вздымается синий ирокез, острые треугольные зубки хищно блестят в улыбке.
— Спасибо, королева и принцесса, но от вас требуется только отдыхать на всю катушку.
— Вот как? — Крана оценивает меня хозяйским взглядом и ухмыляется. — Тогда я тоже жду танца с вами, конунг.
Айра удивленно посмотрела на мать.
— Непременно, королева, — отвечаю я с лёгкой усмешкой. — Но сначала мне нужно кое-кого проведать.
Пока спускаюсь, Зела отчитывается по мыслеречи, что оградила задний двор. Я велю воительнице беречь гвардейцев. Сражаться с живым доспехом — точно не её задача, поэтому приказ однозначный: в драку не вступать.
Тем более что с железной тварью уже возятся Хоттабыч с Багровым. И мне интересно на это взглянуть.
Шпиль Теней, королевство Золотой Полдень
— Отец, что происходит? — Гюрза по мыслеречи допытывалась у отца. — Неужели Кузня-Гора воюет с нами?
Лорд Питон лишь раздражённо отмахнулся:
— Потом, дочь.
И Гюрза сразу отстала. Она прекрасно знала своего отца. Такой ответ значил, что Лорд Дерева ничего не знал.
Леди-дроу смотрела вслед королю Даниле, когда он покидал зал. Король Данила. Даня. Ведь она могла его так называть, он разрешил, но по-прежнему какой-то барьер заставлял даже наедине величать Грандмастера ментала «Ваше Высочество».
Она вслушалась — со двора не доносилось ни рычания, ни железного скрежета. Очевидно, маги воздуха уже поставили заглушки, чтобы гости в зале не слышали ни криков, ни ударов, ни других звуков снаружи. Но Гюрза прекрасно понимала: там, за окнами, разворачивается нечто из ряда вон выходящее.
Какая-то железная тварь выдержала прямой удар самого Багрового Властелина — и это само по себе выглядело настоящим чудом. Происходящее на свадьбе Данилы могло войти в летописи.
Особенно примечательно было то, что именно король Данил… нет, Даня — поправила сама себя Гюрза — именно Даня, а не Багровый Властелин, вышвырнул этот доспех прочь из зала, причём сделал это после того, как он устоял против техники Его Багровейшества. Конечно, для тех, кто хоть немного понимал расстановку сил, было ясно: это никак не ставило короля-менталиста вровень с Багровым Властелином. Но со стороны могло показаться, будто Данила продемонстрировал, как правильно расправляться с врагом, словно он показал Багровому, «как надо».
Гюрза грустно улыбнулась. Она знала Даню достаточно хорошо, ибо шла с ним бок о бок в Первозданной Тьме. Даня — мастер в том, чтобы подмечать слабости противников, улавливать незаметные детали и пользоваться именно теми «фишками», что ускользают от остальных. Это его манера — не ломать лбом стену, а находить щель и вбивать туда гвоздь.
Между тем её внимание привлекла сбоку беседа принцессы Чилики с Ольгой Валерьевной. С последней Гюрза познакомилась ещё в Херувимии.
— А всё же что здесь произошло? — с любопытством спросила бронзовая чилийка.
Блондинка Ольга Валерьевна спокойно пожала плечами:
— Без понятия, Ваше Высочество. Но если жёны Данилы Степановича ведут себя спокойно, значит, всё под контролем. Праздник продолжается.
Гюрза перевела взгляд на королев Вещих-Филиновых и признала правоту великой княжны: действительно, жёны короля держались так, словно вокруг ничего необычного не происходило. Они общались с гостями, танцевали, будто праздник не прерывался. Хотя у дверей и у окон уже стояли альвы-гвардейцы, оценивающе сканируя зал. Но именно это непринуждённое спокойствие жён Данилы только усиливало тревогу Гюрзы. Ведь сам Даня ушёл.
И тут перед леди-дроу возникает Мария — новая жена короля Данилы. Гюрза посмотрела на девушку, и внутри у неё будто что-то скребануло когтями. Странное чувство — зависть? ревность? раздражение? Она сама не могла до конца объяснить, почему испытывала гамму чувств к этой милой и красивой девушке. Особенно бесило Гюрзу белое платье невесты.
Маша же, радостно улыбнувшись, произнесла: