— Чего теперь об этом переживать. До свидания, лорд, — только и бросаю, отключая связь.
Что ж, многие вещи просто невозможно утаить. Гумалин все равно бы рано или поздно узнал бы о железяке, прибежавшей из Кузни-Горы, и бросился бы искать по ее следам свою прародину.
В кабинет заходит Маша. На моей жене короткий черный топик и обтягивающие чёрные леггинсы. Волосы слегка растрёпаны и влажные после тренировки.
— Даня, Лакомка передала, что надо собираться в Молодильный сад.
— Ага, — отвечаю. — Только мне нужно ещё с Владиславом Владимировичем встретиться, с Гумалином поговорить, и вот потом можно спокойно отправляться.
— А, то есть день еще здесь.
— Да, завтра переедем. Как прошли твои спарринги с «сестрами»?
Она улыбается, откидывает прядь волос со лба и оживлённо рассказывает:
— Светик меня поразила. Она просто молодец. Я у неё могу кое-чему поучиться. Особенно в ближней рукопашке. Да и у Насти прямо талант. Её звуковые волны — это нечто! я впервые такое вижу у оборотней и вообще. Правда, я заметила: на полную трансформацию в волчицу у неё уходит десять секунд. А скорость каста моего ледяного копья, например—семь-восемь секунд.
— Именно поэтому Настя и освоила частичную трансформацию, — поясняю. — Чтобы быстрее защититься.
Маша кивает, соглашаясь:
— Да, но защита шкуры в частичной трансформации слабее, чем в полной. Это явный минус.
— И что ты предлагаешь, Мария Юрьевна? — с любопытством смотрю на девушку.
Маша слегка краснеет, но отвечает уверенно:
— Я уже уточнила у Лакомки. У альвов есть такие специальные ускорители, сделанные на основе трав и магии. Они их дают своим оборотням в детском возрасте. Если мы сможем настроить Насте меридианы, ну… омолодить её организм чуть-чуть, а я уверена, ты это можешь, мой загадочный талантливый супруг, ведь ты можешь всё, то тогда ей можно будет давать эти ускорители. И она станет быстрее трансформироваться в волчицу.
Я киваю:
— Да, в принципе с помощью геномантии это возможно. Тогда, Мария Юрьевна с этого момента именно ты отвечаешь за организацию младших жён рода Вещих-Филиновых.
Маша краснеет еще больше, растерянно проводит рукой по голому животу под резинкой топика:
— Даня, честно, именно этого я и хотела добиться, но даже не думала, что ты в первый же день доверишь мне это.
— Ты княжна, — напоминаю я с улыбкой. — Тебя с самого детства растили для того, чтобы быть главной женой. Главная королева у нас Лакомка, это понятно, но заместитель ей не помешает. По мне — так ты справишься.
Маша, ободрившись, поднимает глаза:
— Я тебя не подведу. Но только Свете, наверное, об этом пока не стоит говорить, что ли? Она может расстроиться.
— А почему? — удивляюсь я. — Тут важно правильно подать. Например, что Света — полевой командир, а ты — штабист. Она как раз отлично понимает военные категории и поверь: ей совсем не улыбается заниматься обеспечением
Маша облегчённо выдыхает:
— Отлично. Я так тогда и скажу, — и обойдя стол садится мне на колени своей упругой попой, обтянутой леггинсами, заслоняя документы на столешнице. — А теперь как по праву новобрачной я отберу у тебя час….
— Часа мне не хватит, — с усмешкой поднимаю ее за бедра и усаживаю на стол, раздвинув ноги вчерашней княжны Морозовой.
В портальном зале я встречаю Владислава Владимировича с Ольгой Валерьевной. Начальник Охранки и великая княжна выходят из светящегося проёма. Я подхожу ближе, пожимаю руку Красному Владу, киваю царской племяннице. Мы втроём направляемся в мой кабинет и садимся за стол, который мы с Машей пару часов назад немного расшатали.
Владислав Владимирович сразу начинает с извинений:
— Король Данила, премного благодарен, что ты согласился встретиться. Мы всё-таки отвлекаем тебя от медового месяца.
Ольга Валерьевна сидит рядом с виноватым видом. На ней строгий деловой костюм — идеально подогнанный и узкая юбка до колена. Светлые волосы убраны в две косы, которые искусно переплетены и уложены венцом вокруг головы
Мне совсем не нравится грустинка на лице великой княжны, потому я сразу задаю дружелюбный тон предстоящему разговору:
— Ольга Валерьевна, отдельное спасибо вам, что отключили прямой эфир так вовремя.
Она благодарно кивает, заметно краснеет:
— Не стоит, Данила Степанович. Солнечное копье, по-хорошему, вообще не должно было попасть в эфир.
— Что сделано то сделано, — философски замечаю.