Золотой глянул на Ольгу Валерьевну, задержал на ней взгляд и коротко ответил:
— Тоже.
Великая княжна не сдерживает улыбку, губы дрожат от переполняющих эмоций, и вдруг тихо просит:
— Данила Степанович, мы можем отойти?
Мы выходим из ангара на свежий воздух, и тут, на глазах у Змейки, Ольга Валерьевна вдруг бросается ко мне на шею, крепко обнимает, и я успеваю только погладить ее по талии, как она моментально отстраняется. Её голос дрожит, когда она смущенно шепчет, опустив глаза:
— Простите, я не смогла сдержаться. Я просто должна была это сделать.
Мне остается только улыбнуться и сделать вид, будто все понятно. Хотя отчасти так и есть.
— Ольга Валерьевна, теперь вам выпишут постоянный пропуск в Шпиль Теней, и вы сможете посещать Золотого когда угодно.
— Благодарю. Думаю, уже сегодня необходимо начать первое занятие.
Я не стал уточнять кому необходимо — Золотому или великой княжне, — а приняв рекомендации, оставляю её в ангаре, и затем поручив местным гвардейцам обеспечить безопасность и транспорт новому репетитору желтобрюхого, сам вместе со Змейкой сажусь в подогнанный джип и выезжаю обратно.
На перекрёстке в лесу внезапно какой-то лихач едва не влетает прямо в нас. Дорогу тут недавно заасфальтировали, тачки пригнали из нашего мира, автошколу кое-как открыли, а альвам выдали дпсные дубинки. Но что толку? Деревенский народ, пересев с седла за руль, гоняет всё равно бешено, будто мчится на скакунах. Колян за рулем коротко матерится, машину тряхнуло так, что зубы клацнули, и Змейка в ту же секунду обращается в боевую форму. Ремни, что носила как портупеи, лопаются один за другим. Хищница хватает меня, прижимая голову к своим выпуклостям так, что дыхание сбивается, а над самой макушкой уже сверкают её жёлтые когти.
— Мазака! Атаккаа! — орёт она, готовая разорвать ближайший капот пополам.
— Какая жёсткая подушка безопасности! — бросаю я даже с усмешкой, нарочно не надевая теневой доспех. — Всё в порядке, Змейка. Это просто водилы-недотёпы. Тут правила дорожного движения очень плохо приживаются, так что не напрягайся.
— Р-радно, — порыкивает хищница, но меня ещё долго не отпускает. Ну и ладно, я спокойно лежу меж её подушек — а то и вправду, вдруг долбанёт об окно очередная тряска.
По возвращении в Шпиль Теней Лакомка сообщает, что Красивая куда-то запропастилась. И действительно, ментальное сканирование не обнаруживает тигрицу ни в самом замке, ни за его пределами. Впрочем, сударыня всегда была «кошкой, которая гуляет сама по себе», и ждать от неё отчётности было бы попросту глупо. Вернется когда захочет.
Пора в Молодильный сад. Зачем туда? Да пить киксу — срок приёма ещё не истёк, а стабилизировать астральные эманации нужно как можно скорее. Скоро придётся наведаться в Организацию, и там сканер с головой типа Спутника запросто может разглядеть во мне Лорда-Демона. Сыворотка с киксой уменьшит метания в эфире и даст мне шанс пройти мимо любопытных глаз без лишних вопросов.
У меня есть и другой путь — отказаться от демонической сущности, убрать когти Бехемы и снять потенциальные претензии со стороны Организации. Но нет. Лорд Тени и Троеглаза я завалил только потому, что вовремя подстраховался и развил в себе силу Бехемы. Чем больше у меня козырей, тем лучше. Я намерен идти своей дорогой вопреки любым препятствиям. Пускай хоть сама Организация встанет у меня на пути, я не сверну.
Ночь я провожу с Машей, как и положено новобрачным. Правда, в этот раз белье бывшей княжне Морозовой явно подбирала Лакомка. А иначе без магии друида эти три зелёных листика, без единой верёвочки, никак бы не удержались на самых интимных местах моей жены. Что ж, спасибо главной королеве за озорное участие.
А уже на следующий день я едва успеваю заглянуть в детскую, проведать сыновей — и тут прибывает Гумалин. Мы с казидом выходим во двор, и я прямо на месте показываю ему воспоминания с двумя живыми доспехами — теми самыми тварями, что выковал Древний Кузнец и которых я и Багровый завалили по очереди. Естественно, Гумалин прифигел — вид у него был такой, будто перед ним рухнуло всё представление о сказках, что он слышал в детстве.
— Трезвенник, ты понимаешь вообще, что Кузня-Гора — это не просто твоя прародина? Это опасное место, полное этих тварей, и ты хрен оттуда выберешься живым.
Гумалин упрямо поджимает губы и выпячивает заросший бородой подбородок:
— Шеф, как и любого казида, меня с детства растили на сказках о Кузне-Горе. Я не могу туда не пойти. Я ещё покойному дедушке обещал, что обязательно найду нашу прародину. И я должен сдержать обещание.