Я киваю:
— Окей, переговорю.
Габриэлла… Габриэлла… Честно говоря, особых тёплых чувств к этой леди-херувим я не питаю после всех её выкрутасов. Но сейчас она тянет лямку на меня, и если загнётся — будет хуже всем. Не зря же я доверил ей теневого спрута: ещё одно подтверждение, насколько её участие важно. Так что придётся образумить. В Астральном Прорыве долго сидеть нельзя — это вредно для психики, и любой штурмовик-херувим подтвердит это на своем опыте. Там реально ломает, если засидишься.
Палаты Рвачей находились в другом крыле дворца. Пока мы с Гришкой шагали по коридорам, у того глаза бегали туда-сюда, словно у сороки, заметившей сразу десяток блестяшек.
Мимо нас проходят служанки-херувимки: одна несёт поднос с чистыми бинтами, другая ведро с водой. Гришка крутит шеей так, что я всерьёз думаю — свернёт себе к чёрту. На каждую юбку таращится, будто женщин первый раз в жизни видит.
Я выцеживаю, не останавливаясь:
— Ну ты это, батыр, прекращай глазеть на мой медперсонал. Не время и не место.
— Даня! Да какие они красавицы! Ещё и с крылышками! — восторженно восклицает казах, едва не подпрыгивая.
Да, неисправим. Даром, что муж и жених. Глядишь, гарем заведёт, стоит только волю дать.
И вдруг из ближайшей палаты Рвачей раздаётся такой ор, что уши закладывает.
— Бегом туда! — бросаю я, ускоряя шаг.
Усадьба Грендеэль, Нема
Лорд Стали до конца не верил в то, что теперь ему придётся склонять голову перед каким-то круглоухим человеком. Эта мысль резала его изнутри, словно ржавый клинок. Как же так могло произойти? Он, потомственный лорд-дроу, проливавший кровь ради власти и влияния, вдруг оказался в положении, где решение будет принимать не он, а чужак, смертный, не имеющий за плечами веков опыта.
Конечно, он всегда знал, что рано или поздно старые монополии будут сломаны. Всё к этому шло. Ещё вчера, до собрания, Лорд Стали сам рассчитывал, что после сегодняшнего дня правила изменятся. И он был готов. Ограниченное число лордов держало в руках львиную часть ресурсов Багровых Земель. Лорд Стали — металл, сталь, всё, что питало кузни и оружейные цеха. Питон отвечал за дерево, за леса, за корабли и балки. От этого строился баланс, складывались барыши, и вся система держалась на старых правилах. Никто не облагал их лишними податями, никто не смел залезать в чужую монополию. Каждый держал свою долю, и это было незыблемо.
Да, Лорд Стали прекрасно понимал: после Багрового Исхода старые монополии рухнут, прежний порядок канет в прошлое, а власть будет разделена иначе. Но в его расчётах именно он должен был занять место регента и получить безграничную власть над Багровыми землями. Сам вершить судьбы, диктовать правила, собирать подати. И самое горькое, самое унизительное заключалось в том, что теперь ему отводилась лишь роль исполнителя. Подчинённого. Пешки, а не властителя.
Он, Лорд Стали, хозяин рудников, кузниц и плавилен, теперь всего лишь «один из» под властью человека. Круглоухого, смертного, которому едва хватит жизни, чтобы понять малую часть тех процессов, что дроу выстраивали столетиями. Как он мог такое стерпеть? Как позволить себе и другим смириться с этим?
Яростные мысли не давали ему покоя. Он мог принять исчезновение монополий — но то, что его самого свели на уровень простого винтика, было ударом, которого он не ожидал.
А значит, человечишка умрет.
Я врываюсь в диагностическую палату, дверь не успевает хлопнуть за мной, следом и Гришка залетает. Змейка прыгает через стену.
— Даня! — офигевает казах. — Это что за африканец⁈
— Мой гвардеец, — отмахиваюсь. — Правда, он сейчас не в духе.
Внутри Ганнибал, чернокожий херувим, беснуется только так. Мебель летает, посуда бьётся. Два телепата Смородиных, моего вассального рода, пытаются навязать ему успокоение, но их ментальные щупы бесполезны. Ганнибал рычит, глаза белеют, крылья рвут воздух. Херувим надвигается на них.
— Змейка, сдерживай его, — велю по мыслеречи.
Одновременно подкидываю ей в голову ментальную программу по захватам, каждую связку, каждую блокировку — полный набор борцовских приёмов. Хищница уже обращается в боевую форму, чем напугала Смородиных не меньше бешеного Рвача. Она бросается к Ганнибалу, и начинается схватка. Но недолгая. Очень скоро Ганнибал оказывается скручен и вдавлен слюнявой физиономией в пол. Гулкое рычание сливается с её коротким шипением. Вообще у Змейки отличные рефлексы, да и я ее усовершенствовал. Проблема в другом: Горгоны не запоминают на мышечном уровне восточные единоборства. Они созданы рубить, не выучивать сложные комбинации на автомате. Можно, конечно, перепрошить, заточив алгоритм на постоянное исполнение, но это вредно — ломает ось личности, оставляет баги. Поэтому я подкидываю нужные приёмы по ситуации: пока они свежи в памяти, Змейка использует их идеально. Как временная патч-операция — работает всегда.