— Что будет со Световым Деревом? В прошлый раз Багровый Властелин его уничтожил, и нашим предшественникам пришлось эвакуировать восемьдесят семь миров. Не хотелось бы повторения.
Хоттабыч вздыхает, но отвечает уверенно:
— Багровый ведь ещё не пошёл к Световому Дереву. Если бы хотел уничтожить — уже бы сделал это. Значит, у него другие цели.
Он делает паузу, проглатывает недовольство и заключает:
— Будем ждать, когда Багровый Властелин уйдёт с Темискиры, а дампиры положат больше дроу в продолжающейся войне. Это может тянуться ещё несколько лет. Король Данила долго может держаться.
Я собираю Ауста, Зелу и Феанора у себя в шатре. Когда все рассаживаются — кто на табурет, кто на сундук, а кто предпочитает встать у стены — я сразу выкладываю подробности нашего с Морвейном обсуждения. В первую очередь, конечно, говорю это для Феанора: остальные уже приняли приказ.
— Дампиров выпускаем с острова. Теперь мы будем воевать только на их территории, и они больше не смогут высадиться ни на Мискин, ни на Темискиру. Лордам-дроу я это пока не донёс, — говорю прямо. — Я ещё решаю, как лучше подать новость, чтобы они загорелись.
Феанор, как я и ожидал, моментально вскидывается:
— Вот почему ты выпустил дампиров⁈ Договорняк⁈ Мне это не нравится! — вскидывает он свою рубиновую клешню.
Зела тут же смотрит на бывшего Воителя сердито:
— Дядя, в этой войне ты приглашённое лицо. Что ещё за «не нравится»? Король Данила — наш командир.
Феанор, всё ещё кипя, бурчит:
— Мне обещали мир дампиров.
Я хмыкаю:
— Так иди и забирай. Что тебе мешает? У нас договор с Морвейном, что мы воюем на его определенной территории. Если ты завоюешь все Западные острова, а дампиры не смогут их отвоевать — дальше уже видно будет. Я же тебе не мешаю. Вперёд.
Король Глубин смотрит на меня, глаза сверкают, как будто пытается обдумать, где я его подловил.
Затем всё же отвечает:
— Альвийские короли не воюют по договорённости.
Я усмехаюсь, почти лениво:
— А я не альв. Я — телепат. И правлю далеко не только альвами, — киваю на серокожего Ауста как доказательство. — Итак, дампиров не трогаем, пока они не покинут остров. Окей?
Ауст кивает без колебаний:
— Так точно.
Зела сразу подхватывает:
— Как прикажешь, мой король.
Феанор хмыкает, но понимает: спорить бесполезно. Всё уже решено.
— Но потом я их всех разобью, — бурчит он, будто хотя бы последнее слово хочет оставить за собой.
Ауст переводит разговор обратно в практическое русло:
— Король, надо провести совещание с лордами-дроу отдельно, чтобы не вышло путаницы.
Я киваю:
— Хорошо. Займёмся.
Зела подаётся вперёд. В её чуть раскосых больших глазах покорность, но сам вопрос правильный и обязательный:
— Мой король, а какие гарантии у нас есть, что дампиры будут держать соглашение и не тронут Темискиру, когда мы их выпустим? Простите за дотошность.
— Не стоит извиняться. Ты спросила то, что и должен спрашивать полководец. — Я делаю короткую паузу и продолжаю: — У нас в плену несколько принцев-Грандмастеров как залог. Морвейну якобы плевать на своих сыновей, как сам говорит, но на самом деле он вложил в их развитие кучу ресурсов. Грандмастера по-другому обычно не получить — только десятилетиями работы, — про себя я скромно промолчу. Исключения лишь подтверждают правила. — И в любом случае он их ценит и не захочет терять.
Про то, что Морвейна я могу устранить сам, я, разумеется, тоже не буду говорить. Я виделся с ним лично и успел просканировать вдоль и поперёк. Он хитёр, опасен, силён — но не всесилен. Если понадобится, сыграю в ассасина и ликвидирую бессменного короля дампиров. Не впервой.
— Есть еще вопросы?
Вопросов у командиров больше нет, и вскоре все они покидают шатёр. Я же принимаюсь обрабатывать Дар Пустоты. Он снова начинает беситься, включать вокруг моей кожи какие-то странные воронки, словно пробует на прочность мои нервы. Я даже некротику попробовал впустить — всасывается мигом, как будто и не было.
Проверяю Бастион. Телепаты Троегласа по-прежнему в анабиозе, тихие, без всплесков. Легионеры ощущают нервозность — это после моих собственных колебаний, когда Пустота бесилась, — но в целом всё стабильно.
Потом прошу Лакомку передать Ольге Валерьевне, что я уже точно попаду на день рождения великой княжны. Там явно планируется какой-то политический акт, раз она так печётся о моём присутствии. И, честно говоря, Ольга уже слишком переволновалась.
Кроме шуток, великой княжне Гривовой я доверяю, а значит — не опасаюсь, что этот акт направлен против меня. Поэтому расспрашивать её не буду: просто явлюсь на праздник, как и обещал.