— За что? — уточняю.
— Ну, я был его советником да воровал немного, — честно признаётся гаргулья.
— Немного?
— Ладно, много. Вот он и велел своим смертным менталистам меня сюда запихнуть.
— А мы как раз с Морвейном воюем, — опять не вру, но и всей правды не говорю. Я действительно в состоянии войны с королём дампиров, пусть и ограниченной. — Можешь нам помочь, если хочешь.
Гаргулья оживляется сразу:
— О, я знаю много интересного про Западные острова! Там полно якобы неприступных крепостей, но я знаю, как попасть в каждую, знаю обходы и потайные пути!
— Отлично, — отвечаю и без лишних церемоний захватываю информацию прямо из его головы.
Гаргулья дёргается и негодует:
— Зачем⁈ Мог бы просто меня спросить!
— Так быстрее, — говорю абсолютно спокойно. — В общем, ты мне помог, коррупционер. И взамен я обеспечу тебе посмертие.
— О, правда⁈ — радуется заточенный.
Он не успевает даже удивиться. Я мягко напускаю на него псионику, и сознание гаргульи уходит в Астрал. Быстро, чисто, без страха и боли. После столько тысячелетий мучений любой заслужвает хоть что-то похожее на достойный уход.
А по возвращении в лагерь уже к утру застаю у своего шатра Багрового Властелина и Диану.
Багровый хмурит брови и спрашивает:
— Ну что, поймал своих Демонов?
— Ага. А вы чего, не спали всю ночь, что ли? — спрашиваю, оглядывая растрёпанные волосы Дианы и невыспавшиеся глаза обоих. — Сблизились, наконец?
Диана вскидывается:
— Вот ещё! Спать с этой свиньей!
Багровый вторит, делая обиженную мину:
— Ой, больно надо.
Диана поворачивается ко мне:
— Данила, ты, возможно, полубог, наш собрат. И у нас с тобой миссия — перестроить мироздание.
Я делаю большой шаг назад. Очень большой.
— Не-не-не. Мне надо на день рождения к подруге. И вообще у меня свои дела есть
Кремль, Москва
Царь Борис выслушал доклад Владислава Владимировича.
— Похоже, — произносит Красный Вла, — что Данила всё-таки будет на дне рождения Оли.
— Фух, — вырывается у Бориса почти облегчённо. — Слава богу.
Он откидывается на спинку кресла.
— А то там столько персон на её руку претендует. Даже датчане что-то активизировались. А союз с Данилой нам выгоднее, чем даже с Данией. — Государь усмехается. — Пускай теперь король Виллем лапу сосёт. У него и так морда слишком самодовольная.
Владислав слегка улыбается, но затем меняет тон на деловой:
— Но вот что странно, Ваше Величество. Дания настроена серьёзно. Очень серьёзно. Такое ощущение, что они что-то просчитали и упорно этого плана держатся. И нам надо понять — почему. Их очевидный приоритет — Та сторона. Они уже об этом заявляли неоднократно, делегации готовят, финансирование собирают. Но при этом они упорно игнорируют Данилу, хотя он — главный вход туда. Они хотят работать исключительно с нами.
Царь Борис стучит пальцами по столешнице и мрачно хмыкает:
— Да, странные эти европейцы. Даже Хань пытается сблизиться с Данилой через Ай Чен, и правильно делает, хоть я от всей души желаю рисоедами провалиться. А датчане тупят. И тупят основательно.
— Загадка, — соглашается Владислав. — Такое ощущение, что они видят главноего выгодоприобритателя не Данилу, а именно в нас.
— Выгод у нас хватает, — гордо говорит Борис. — Но игнорировать Данилу — ошибка. Он, на минуточку, король Багровых Земель. Впрочем, чего мы за датчан переживаем? Всё же хорошо. Дания будет на дне рождения Оли. Это сразу многое расставит по местам.
И если датчане надеялись, что я выдам племянницу за их принца, то они просчитались.
Владислав задумывается:
— Ваше Величество, может стоит подготовить более глубокую аналитику по датскому направлению? Чтобы понимать, что именно они пытаются провернуть?
— Стоит, — кивает Борис. — Очень даже стоит. Но Виллем все равно будет лапу сосать.
Глава 8
Граница Тавиринии и Мохорогии, Боевой материк
Пещера была узкой, низкой и пахла мокрой шерстью — типичное жилище мохорогов. Булграмм отметил про себя, что они будто специально выкапывают такие норы, чтобы любой гость чувствовал себя на грани могилы. Ему это подходило: в горах любой тавр чувствовал себя уверенно.
Великогорыч сел на каменную глыбу, каменный доспех развеялся, открыв бородатое лицо в тени рогов. Мавра встала справа, сжимая булаву так, будто ждёт сигнала размозжить нерадивому переговорщику голову. Вождь мохорогов Мех устроился напротив — лохматый, злой, с рогами, похожими на выкорчеванные корни. За ним встал его лучший воин племени. Таков договор: больше одного взять с собой переговорщикам нельзя.