Феанор смотрит на них с видом того, кто собирается эту судьбу изменить — но так, чтобы все запомнили имя того, кто пришёл дампирскому королю на замену.
Феанор поднимает клешню и объявляет:
— Никого больше из вас пить не будут.
Люди смотрят на него, не веря услышанному. Одна рыжеватая, веснушчатая девушка, довольно симпатичная, осмеливается спросить:
— Кто вы?
Бывший Воитель потрясает клешнёй:
— Я, король Феанор, ваш освободитель! Теперь вы — часть моего королевства. Живите и восхваляйте меня.
Не обращая внимания на ропот испуганной толпы, Феанор идёт дальше и наблюдает, как громары уже врываются в крепость-маяк. Дампиры валятся один за другим; сопротивления почти нет — жалкая видимость обороны.
Феанор заходит в захваченную крепость, прогуливается по ней неторопливо, довольный, словно осматривает новую собственность. Но бывшему Воителю мало просто видеть трофеи — ему хочется признания, восхищения, славы. В оружейной он накидывает на себя плащ, аккуратно прячет клешню под полами и выходит обратно в деревню. Он хорошо знает деревенский люд: местные, ошарашенные внезапной сменой власти, обязательно сбегутся в таверну обсуждать новую власть, порядки и слухи.
Он проскальзывает под шумок в тесную общую таверну, садится в самый тёмный угол, натягивает капюшон и затаивается. Сейчас они начнут говорить — о нём, об освобождении, о громарах. Он рассчитывает на восхищённые шёпоты, первые легенды, первые слухи, где его имя звучит как имя спасителя.
В центре зала старый рыбак, распалившийся от пережитого, громко заявляет:
— Видели этих громаров? Какие огромные! Кожа будто мраморная! А я ещё не верил слухам, что король Данила спас деревни на соседнем острове от дампирской Жатвы. Он даже принца Комарина убил! А ещё подмял Темискиру с ведьмами!
Феанор под плащом медленно сжимает клешню. Трактирщик за стойкой откликается:
— Да, но в нашем случае нас спас король Феанор.
Феанор позволяет себе самодовольную улыбку.
Первый рыбак, вдохновившись собственными словами, продолжает ещё громче:
— Какой же король Данила великий, могучий! Ему даже морские короли служат! Такие страшные чудовища, а всё равно подчиняются ему!
— Да причём тут Филинов⁈ — рявкает Феанор, резко вскакивая. Он сдёргивает капюшон и, потрясая клешнёй, громогласно орёт: — Я не служу ему! Мы партнёры! Партнёры!
Таверна моментально стихает. Все оборачиваются на короля глубин, раскрывая рты. Он, кипя от ярости, разворачивается и уходит, хлопнув дверью так, что весь дверной косяк дребезжит.
За его спиной рыбак тихо шепчет:
— Я что-то не то сказал?
Я прибываю в Багровый дворец, и на меня сразу же набрасываются жёны, которых я уже порядком не видел — Лакомка, Камила, Лена. Обнимашки такие масштабные, будто я отсутствовал месяц… хотя постойте-ка — ну да, почти так и вышло. Каждая что-то говорит одновременно, хватает за руки, за плечи, прижимается, словно боится, что я опять исчезну в какое-то окно в Астрал.
Первым делом, вместе с жёнами, которые радостно идут следом всем скопом, я иду проведать сыновей. Олежек уже вовсю лепит из псионики своих любимых птичек. Над ладонью у него плавают несколько мерцающих фигурок.
— Филяни, — довольно лепечет малыш, показывая очередного крылатого птицуна.
— Очень похоже! — восхищаюсь художественным талантом сына. Ну прямо же филины! Лакомка сразу гордо улыбается за первенца.
А вот младшие жёны переглядываются.
— Больше на крылатых червяков похоже, — едва слышно шепчет Светка. Лена мгновенно пшикает на неё.
Славик всё так же заглядывает в будущее так далеко, что у меня в голове что-то похрустывает. Он смотрит куда-то сквозь стены и времена — вот что значит Провидец прирождённый. Тут уже Светка гордо поднимает подбородок.
Камила поворачивается к Красивой и произносит как бы между делом, но явно так, чтобы та не отвертелась:
— Я слышала, ты была в человеческом облике.
Красивая позёвывает широкой тигриной пастью:
— Это пока в прошлом.
Да, она стала куда активнее обращаться обратно в человеческий вид. Но всё равно ей это даётся с трудом.
Я уже обращаюсь к Лакомке:
— Ну, как в целом дела?
Лакомка вздыхает серьёзно:
— Нужно срочно показать тебе цветы, мелиндо.
— Ты сейчас про Омелу, которую боится Диана? — уточняю на всякий случай.
— Нет, про другое, — качает головой альва. — Ты должен это увидеть.
Я недоумённо киваю и позволяю взять себя за руку. Лакомка выглядит настолько решительно, что спорить не хочется вообще. Она уверенно ведёт меня в свой крытый сад. По пути она одним коротким кивком выпроваживает помощниц-садовниц. Когда последняя помощница выходит, Лакомка закрывает дверь.