Ольф мрачнеет, взгляд уходит вниз, потом резко взлетает на посла:
— Давайте поговорим с вами наедине.
Они отходят в сторону. Король Ольф проводит рукой по бороде — жест раздражённого человека, которому надоело притворяться:
— Зачем вы это затеваете? Всё же не настолько серьёзно!
Посол смотрит на него так, будто впервые слышит подобный бред:
— Что вы имеете в виду, Ваше Величество?
Ольф взрывается тихим, злым шёпотом:
— Ох, Господи! Хватит притворяться! Царь Борис зачем-то стоит горой за свою пешку! Даже позволил вам приволочь сюда людей Филинова, — он кивает на угрюмого Мерзлотника и на спокойного Зара. — Вот уж комедия.
Посол не моргает:
— До сих пор вас не понял, — говорит он, возможно, все еще играя, а возможно, искренне ошарашенный. — Багровые Земли никак не зависят от Русского Царства.
Король Ольф открывает рот, чтобы возразить, но посол продолжает уже твёрже:
— Более того, скажу вам как есть: Царь Борис предпочтёт сотрудничество с королём Данилой, чем с Данией, если встанет такой выбор.
У Ольфа выражение лица меняется настолько резко, будто ему только что сообщили, что солнце встало на западе. Он бормочет почти возмущённо:
— Вы всерьез отвергаете, что Филинов — марионетка Царя Бориса?
Посол смотрит на него уже удивлённо и возмущённо:
— Да кто вам такую глупость сказал? — Багровые Земли — огромное государство мироздания. И правит им единолично король Данила.
Король Ольф резко бледнеет. Он сначала пытается возразить:
— Как это «единолично правит»?
— Ваше Величество, у Багровых Земель один правитель, Русское Царство и близко не контролирует такое огромное государство.
Ольф несколько раз моргает, хватает ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба, но тут же захлопывает его. Собравшись с духом, он всё же делает тяжёлый шаг к Мерзлотнику.
— Достопочтенный граф, я приношу искренние извинения королю Даниле.
— Неужели, Ваше Величество? — могучий старик даже не скрывает издёвки, глядя на правителя сильной европейской державы как на провинившегося пажа.
Но Ольф проглатывает обиду. Он не может позволить себе гордость — на кону судьба всего королевства.
— Я обязуюсь передать Багровым Землям десяток наших передовых военных кораблей. В качестве компенсации.
Мерзлотник лишь хмыкает:
— И это всё? А виновника вы накажете?
У Ольфа внутри всё обрывается. Он понимает: сыну конец. Но выбора нет.
— Конечно, накажем, — заверяет король Дании. А что еще остается? Не стоило им злить самого могущественного телепата на Этой Стороне.
Просыпаюсь дома, в своей спальне, и первое, что слышу — довольное потягивание Насти, которая сегодня спит со мной согласно очереди. Оборотница зевает, перекидывает ногу на меня и вдруг вскидывается и поднимает голову:
— Ой, Даня, я же маме обещала сегодня на блинчики сходить. Она будет готовить. Она и тебя звала, кстати.
Я только хмыкаю на предложение Жанны Валерьевны. Нет, спасибо. Блинчики Горнорудовой? Это точно не тот фронт, на который я хочу идти добровольно. Она же ими не угощает — она ими заманивает. Причём меня персонально. А я сегодня хочу спокойствия, а не очередной ловушки тёщи-на-полставки. Так что отвечаю максимально твёрдо:
— Ой, сходи-ка без меня. А то столько дел, столько дел… Можешь Свету взять.
Настя пожимает плечами:
— Света почему-то очень разозлилась, когда я ей сказала, что мама зовёт тебя.
Она отправляется приводить себя в порядок. Я же умываюсь, чищу зубы и спускаюсь вниз — и тут меня накрывает волна вкусного запаха.
Заглядываю в столовую — и вижу, как Светка важно выходит из кухни в фартуке, вся деловая, будто минимум мастер-шеф, и несёт огромную стопку блинов — румяных, ровных, идеальных.
Я машинально сажусь поближе:
— Не надо никуда идти за блинами! — заявляет Света. — Сейчас наешься — и никаким Горнорудовым не пойдёшь.
Шархан, наш полосатый гастрономический эхолокатор, выныривает из коридора и тут же повторяет голосом Светки: «за бли-на-ми!»
И сверху раздаётся радостный вопль Гепары:
— Какой вкусный запах!
Судя по топоту, мутантка несётся по ступенькам вниз. Залетает в столовую в одних трусиках — и только на последнем метре замечает меня.
— Ой! — писк Гепары, которая мгновенно прикрывает грудь обеими руками.
И уносится обратно вверх с такой скоростью, что даже Шархан не угонится за ней. Вот это спринтер! Ей бы в марафонах участвовать. На бегу ещё кричит:
— Ой, простите! Я забыла, что больше не одна живу в доме!