По приезде в Кремль меня почти сразу провожают в просторный конференц-зал. Высокие потолки, старинные лепные карнизы, под потолком — массивные люстры, в которых современная электрика умудрилась ужиться со старинной бронзой.
Набор присутствующих более чем необычный: Царь, Владислав Владимирович, посол Дании и датский кронпринц Рунэ Виллем. Последнего я не сразу узнаю — слишком уж отличается от фотокарточки, что лежит у меня в банке памяти. На снимке он был гладко выбрит, серьёзный, надменный. А здесь — молодой мужчина с тонкими усиками, бледный, взволнованный, будто пришёл не на дипломатическую встречу, а на собственный экзамен.
Царь делает жест в мою сторону и произносит официальным тоном:
— Ваше Величество король Данила, как хорошо, что вы прибыли. Позвольте представить вам кронпринца Дании — Рунэ Виллема.
Глава 14
Разумеется, как королю именно мне представляют кронпринца, а не наоборот — всё логично.
Кронпринц Рунэ сразу склоняется передо мной и произносит, низко и очень искренне:
— Ваше Величество, позвольте прежде всего принести глубочайшие извинения — от меня лично, от моего рода и от всего королевства. Я прошу простить мою страну за недопустимую выходку моего младшего брата. Его поступок не отражает нашу волю и не отражает наши намерения. — Он поднимает тревожный взгляд. — Я также прошу вас пощадить Данию. Мы понимаем, какой силой вы обладаете, и не хотим становиться врагами того, кто способен переломить ход истории.
Он делает паузу и кивает на толстую папку в руках посла — целый свод компенсаций, похоже, подготовленный всем их министерским штабом:
— Мы, в качестве извинения и торжества справедливости, передадим вам наши лучшие разработанные корабли. Вы знаете, насколько хорош флот Дании. И мы готовы идти с вами на торговое и военное сотрудничество.
Хм. Ну что ж, угадал. Король Дании действительно решил, что я — марионетка. И только после конфуза понял, насколько сильно налажал он вместе со своим младшеньким.
Пока я думаю, кронпринц продолжает:
— Также хочу сразу заметить, что сам принц Николай, виновник этого инцидента, будет либо передан на ваше правосудие, либо заключён под стражу в королевской тюрьме. Тут на ваше усмотрение. Мы бы с моим отцом хотели, конечно, чтобы вы выбрали последнее. Обещаю, король будет к нему очень строг.
Чего тут думать? Просто говорю:
— Спасибо за разъяснение вашей позиции, Ваше Высочество. Принца Николая я отдаю под правосудие короля Ольфа.
Ну конечно, их «тюрьма» — это будет условно коридор между двумя залами дворца, где. Но ладно, какое мне дело? С датчанами мне сейчас ссориться без надобности, все-таки Николаша — королевский сын, а главное — чтобы они поняли и запомнили своё место.
Кронпринц тихо выдыхает. Явно беспокоился за брата.
— Благодарю, Ваше Величество, за вашу справедливость. Принц Николай ответит по всей строгости датского закона.
Угу, конечно. Впрочем, ладно, пусть заливает.
Тут я вспоминаю о своем «трофее» в недавней дуэли:
— Кроме кораблей и соглашений, я хочу попросить о кое-чем еще. Пускай семья Мартена Дальберга переедет в Багровые Земли, либо в мои резиденции в России — это мы еще решим позже. Дания выплатит его семье увольнительные из рода в достойном размере.
Кронпринц кивает, не раздумывая:
— Да, я прослежу лично.
Ну собственно и всё.
Я говорю:
— Извинения Дании принимаются, Ваше Высочество.
— Благодарю, — он хочет снова согнуться в три погибели, но я останавливаю:
— Прошу — просто пожмём руки, без поклонов, Ваше Высочество.
Он даже оживляется:
— С превеликим удовольствием.
Мы пожимаем руки, и на этом датская делегация удаляется — счастливая, что отделалась сравнительно легко.
Когда зал наконец пустеет, Царь поворачивается ко мне:
— Можно поговорить с вами наедине, Ваше Величество?
— Хорошо, Ваше Величество, — отвечаю.
Мы уходим в царский кабинет. Усаживаемся. Царь снимает с лица всю эту официальную маску, расслабляется и уже с лёгкой ухмылкой говорит:
— Данила, у тебя настоящий дар располагать к себе людей. Рукопожатие — сильный ход.
Я отвечаю тем же тоном:
— У вас тоже есть этот дар. Вот сейчас вы очень удачно похвалили моё рукопожатие.
Царь раскатисто смеётся:
— Смекаешь, Данила. И всё же главное здесь — искренность. Люди чуют фальшь как собаки.
— Я верю в вашу искреннюю расположенность, дядя Боря. — Правда, на полшишки, но какая разница. Но вместо того чтобы друг друга хвалить, лучше перейдем к делу: — Что по вопросу Астральных карманов? Их больше пока не возникало?