Кофемашина тоже варила вкусный кофе, пока не встала на ноги и не направила струю кипятка в лицо человека. Это я образно.
Командирша всё это время молчала, проверяла показатели на ненавистном мне экране, пытаясь разглядеть… что? Колебания моей «росы»? Как я снова впадаю в агонию и начинаю пугаться тесноты? Она всерьёз думает, что очередная печальная история кольнёт меня сильнее, чем наше положение?
– Знаешь… – тихонько отозвалась Зайчиха, убирая устройство в планшетник. – Невская губа наша, а Лапис погиб самым счастливым человеком. И этого ты не изменишь.
Впереди послышался приказ Осириса: «Встаём! Привал окончен».
Но командирша упрямо смотрела на меня, изуродованного прогрессом и великой рукой творца-учёного. Только пока я думал, что она презирала меня за мой облик, Зайчиха осуждала меня за уродство, слетевшее с моего языка. Мои шрамы спрятаны, а её напоказ. Вот она и сильнее…
– И ещё. Есть вещи и похуже, чем сражение за любовь. Спроси у жестянок.
Она толкнула меня в плечо, и пришлось поддаться. Мы встали и пошли дальше: она – не отступившая от того, во что верила, а я…
Не думал, что по итогу окажусь самым наивным.
– Готов?
Нет! Командир спятил окончательно, видимо, тоже надышался местной заразой!
– Пиро!
– Д-да!
Орать шёпотом мне ещё не приходилось. Как и за мгновенье хватать искру огня, чтобы она не успела напитаться дарами адской трубы и превратиться в пожар. Как ловить сачком ядовитую стрекозу! Дырявым сачком.
Осирис забрал инструменты у ещё заплывшего Лешего и давай сверлить отверстие для воздуха, а меня взял на подстраховку, чтобы не дать огню распространиться. Как он себе это представлял? Что я всосу жар в рот и съем его, как огнедышащий дракон?
Звук резки металла царапал слух: я зажмурился, но Осирис толкнул меня плечом, чтобы не смел закрывать глаза. Искры сыпались повсюду, а я «хватал» их ладонями. Яркие точки ложились на мою кожу как родные, впитывались и исчезали, будто снег таял.
Всего на миг я засмотрелся, и пропустил одну гадину. Искра упала на рукав Осириса и тот вспыхнул.
– Твою!..
– Простите! – Я положил руки на его рукав, и огонь стремительно погас. Повезло! Зато я насчитал пятый водопад пота, который бежал по моей спине.
Отверстие готово. Благодать. Упав вниз, я шумно выдохнул и возрадовался тому, что сегодня никого не превратил в жаркое. Неожиданно мне вспомнились первые дни в институте для уродцев: меня тогда накачали сильным успокоительным и положили на стол. Яркий свет. Маски-противогазы. Лёгкий трёп врачей… Страшно и непривычно. Но я же – бунтарь! Никакого режима трусишки, нет, я брыкался, просил меня выпустить, даже побил одного работничка. И продолжил бы буянить, требуя ответов и причины, по которой меня заперли в дорогой психушке.
Все упорно молчали, совали в меня иглы, сканировали и разбегались по сторонам, стоило моему разозлённому озорству начать угрожать.
Помню, как было жарко. И чей-то жест доброй воли – мне показали градусник, а на нём – 42 °С. Я тихонько спросил: «Я умру?..», а мне кто-то ответил: «Скорее мы». Знал бы я тогда…
– Вот. Пей.
Хмуробровый (да, я густоте его волос определённо завидую), Осирис подал мне свою флягу.
– Награда? – я усмехнулся, но от глотка не отказался. Не в том положении. Ох, да тут совсем на донышке. – Тут…
– Допивай. Чего так смотришь? Приказ неясен?
Не знаю, что изменилось, но командир стал относиться ко мне… проще. Снисхождением я бы эти подачки не назвал, но о природе изменений догадывался.
Алёна.
Ей становилось хуже, темп снизился, она стала чаще шататься и хвататься за поручни, которых не было – как опьянённая, но чрезмерно отравленная.
Я вызвался ей помочь. Тащил на спине, раскорячившись в трубе благородной каракатицей. Благо, ростом я ненамного выше нашего токсиколога. Командир все лекарства ей отдал, а Леший, приходя в себя, отказался от своего запаса воды, передав ей. Думаю, он чувствовал вину за свои приступы. Бунин точно рассказал ему, как сбрендивший мужик укусил Зайчиху и чуть не выдал буквально всё и всех… Знатно я тогда трухнул. Думал, всё, приехали.
– Осталось немного. Потом сядем и… будем ждать.
Что-то заключения Осириса не радовали ни меня, ни его самого. Сколько нам предстоит ждать? А дождутся ли все?
Я ненароком взглянул на уставшую Алёну: их… наш талисман гас на глазах, а мы были вынуждены смотреть.
– Эй, – заметил мой интерес Осирис, – ты давай это дело прекращай. Девчонка она хорошая, а ты…
– А я урод?