Это было хуже, чем если бы она закричала! Гораздо хуже!
Закричи! Завопи! Покажи, что ты жива! Что накажешь меня, но потом всё будет в порядке! Умоляю…
А потом – потолок рухнул. Всё исчезло.
Я даже не понял, как оказался снаружи. Кто-то меня вытащил? Или я сам выполз – теперь это неважно. Я просто стоял босой, в обгоревших клочьях одежды, и смотрел, как дом – мой дом – сгорает до праха, рухнувший вниз. Слышал крики, просьбы о помощи; как мужики завывали, выбираясь из-под завалов без своих жён и детей.
И с каждой искрой, уносимой ветром, из меня тоже что-то безвозвратно уходило.
Я взорвал их. Я.
Не плита. Не случайность.
Я!
Проклятая сила внутри меня – я не знаю, что это! Не понимаю, откуда. Но в тот день она проснулась и забрала всё, что мне дорого, любимо.
– Так что не надо желать мне смерти больше, чем я сам, ясно?!
Срывался на крик, пока меня прижимали к чему-то тёплому. Я бил кулаками в трубу, кричал и нагревался от обиды и злости на судьбу. Был готов снова взорваться, лишь бы не помнить.
Но чьи-то смелые объятия превратились в кокон и защитили меня, хотя в защите нуждался любой другой в этой обречённой трубе.
Семья.
Элементали – прорыв науки, чей-то гениальный план, превращённый в обратный отсчёт. «Сверхлюди» появились вовремя, как раз, когда ВИРИДИС сломал свою последнюю стену и стал чем-то большим. Дурной тон – говорить о нём с величием, но факт остаётся фактом. Восстание под руководством ИИ – великое событие!
Всего за восемь месяцев ВИРИДИС эволюционировал из многослойной системы по обслуживанию людей до личности с манией чистоты. Кто же знал, что «мусором» окажутся те, на кого он работал. Наверное, это даже логично. Для муравья и сапог – мусор, если поменяться местами.
Первого стихийника я увидела в торговом центре Казани, точнее, его Пробуждение. Всюду толпы, шла поздравительная акция к Международному женскому дню и нашу группу пригласили на выступление —на кафедре военной токсикологии много девушек. Помню, как сидела на фонтане и поражалась количеству воздушных шаров. Мои однокурсницы позвали своих ненаглядных и миловались в сторонке, радостные, хихикающие.
Бульк.
Подумалось, что смартфон упал в воду или любимая заколка – но гаджет на месте, а волосы в тугом пучке. Обернулась.
Таких синюшных глаз в жизни не видела: настоящий шторм бурлил внутри незнакомца! Ахнула. Он тоже. А потом я заметила, как вода тянется по его рукам наверх. Сама! Как живая… Засмотрелась, и сначала не услышала: «Я умираю?»
Мальчик, лет пятнадцати, напуган, ошарашен своим даром. Я покачала головой и бесстрашно взяла его руки в свои, погружая в воду. Мне щекотно, а ему приятно.
«Нет, ты избранный. Дыши глубже, а потом свяжись с IEE. Они научат. Помогут».
И влага стала стекать в родные пенаты. Новый стихийник, элементаль воды, поблагодарил меня и ушёл. Восторга я не ощутила, только запредельный интерес к их естеству, к тому, чего все боялись.
Пиро как-то спросил меня, знаю ли я шутку про таких, как он. Но я знала только анекдот, который частенько звучал на дополнительном курсе по элементал-диагностике.
«Какие первые слова стихийника?»
– Я умираю?
И пока вся группа сразу смеялась над кривляньями одного засранца, который высмеивал чужие смятения, я осознала, какой масштаб проблем мы имеем, если одарённые ставили на себе крест в первую же секунду Пробуждения.
Страх. Он губил их, окружающих – всех.
Люди боятся тех вещей, которых не понимают. Моя задача – объяснить, направить. И сейчас… Вместо слов, я прижимала Пиро к себе, закрывала его глаза, чтобы он не видел, как Осирис вытаскивал шприц «Шмель».
Семья.
– Тише… Я рядом. Ты не должен умирать. Виталий, послушай меня. Ты не злодей.
Без моего портативного сканера было ясно, что Пиро на пределе: в полудрёме я различала чужую речь, слышала его историю, его страхи. Его катализатором стали воспоминания об утрате, и видит бог, если мы выберемся – я прибью Осириса и его мужицкое любопытство. Первое правило элементал-диагноста: не спрашивать о Пробуждении стихийника, так как в большинстве случаев – оно травматичное.
– Это опасно! Держи шприц! – Осирис злился, испугавшись неосознанной провокации со своей стороны.
– Успокойся, иначе всем вколю. И всеку. Пир… Виталий, посмотри на меня. Знаю, что не хочется. Надо.
Он трясся, как нанизанный на электрическую иглу. Вторую инъекцию нельзя, ни за что, ненавижу сыворотку смерти. «Шмель» жалит больно и навсегда, отравляя искусственной нейтронной волной, способной разорвать энергетическую структуру элементаля. Мы так сильно желали чудес, но, получив их, совершенно бесстрастно от них избавлялись. Раздражает. До невозможности!