После секундной заминки с баллоном Бунин откашлялся и в своей манере ответил:
– Поэты бывшими не бывают. – Притих, а потом жадно втянул ноздрями затхлый воздух, или его остатки, и как мог приосанился под собственным горбом. – Средь оплывших свечей и вечерних молитв… Средь военных трофеев и мирных костров…
Леший постучал кулаком по своей голове, не в силах снова слушать стихотворный приступ товарища. Зато спереди у него услада – миниатюрная Зайчиха, наш талисман-полторашечка, живенько «текла» по трубе, будто жила здесь всё это время.
– Алён… Алёну-у-ушка, – сладко протянул Леший, наверняка, как и я, ощущая жжение в груди, – знаешь что? Завидую я тебе.
– По позывному, – голос Зайчихи как колотун: бьёт, но живёт. – Кто виноват, что ты так вымахал?
Бунин прекратил цитировать Высоцкого и ехидно ухмыльнулся:
– Под него скоро танки будут штопать… Под громадину такую.
– Смотри, чтобы тебя не штопали! Яр! Яр, прикажи им заткнуться, а. Слышите, как гремит? Железяки нашу нору заметили? Теперь все разбредутся, и заход будет сложнее. Черти… Мне вот до сих пор обидно! Мы же их создали. И главного их. Всем миром сотворили. Вот и настругали себе будущее в окопах, а над башкой свистят эти тостеры недоделанные. Чтоб их… Чё так жжётся-то! – Леший постучал себя в грудь.
Понимаю, друг. На язык будто упала подгоревшая плёнка, смешиваясь с вязкой слюной. Нам что, неделю в рот заливали монтажную пену, разбавленную сиропом солодки? Горчит.
Колыхнуло так, что по трубе прошёлся чей-то вой. Сейчас было не разобрать – мы замерли.
Я внимал злобному гулу, несущему смерть:
– Беспилотники. Стрекозы или…
– Какая, м-мать вашу, разница? – подал голос стихийник. Потряхивало его нехило… На бледном лице выступила испарина, и я заметил, как в районе шеи от него поднимался лёгкий дымок. Правда, вот же чудила. На горячих точках, бывало, земля раскалывалась, вздымала свои пасти и беспристрастно хоронила под собой простых людей. Тряска заканчивалась, а у нас головы гудели и чуть ли с плеч не хотели сорваться – как болванчики на приборной панели. Тут ещё цветочки. Да и видал я стихийников гораздо смелее, чем он.
Наши взгляды с Зайчихой столкнулись, но Алёна не уступила, медленно кивнув. Ситуация под контролем. Пока я ей верил.
– Идём дальше. Нам отставать не позволено.
«Есть», – хором раздалось за спиной. Я двинулся дальше, но про вопрос не забыл.
– Сейчас я объясню тебе разницу, так что слушай внимательно…
И стихийнику полегчало: пока в замкнутом пространстве правил обычный интерес, есть небольшой шанс позабыть, что находишься в дьявольской клоаке. А дьявол дышит тебе в спину.
Чем дальше мы двигались, тем тише становилось впереди. Настоящая дорога в бездну, неизвестность, тьма поджидает и не может нарадоваться – в её безутешные чертоги добровольно следует добыча.
Я не боялся темноты или шага вслепую, нет, мои переживания подкармливала лишь одна мысль: «Что, если ВИРИДИС узнает об операции?»
Какими изощрёнными методами выкурит несколько сотен человек? Пустит отравляющий газ? Наполнит трубу кипятком? Вариантов безбожно много, и каждый опаснее предыдущего… Можно сойти с ума, если воображать.
Но я представлял.
В красках. В подробностях размышлял о жестокой расправе машин над её создателями. Чтобы продолжать идти и игнорировать боль, чтобы забыть, как изнывают сжатые лёгкие или раскалывается чугунная голова.
Вот уже второй год люди боролись с паразитами, пытаясь вернуть захваченные врагом земли. Военные и промышленные андроиды подчинялись единому контактному центру, координируя атаки по всему миру. Ими удалённо управлял высокоразвитый искусственный интеллект, разросшийся по серверам как паразит. Он называл себя «ВИРИДИС» за свою великую цель – искоренить людской род и окрасить планету в цвет жизни. Надменный гад научился лицемерию, сражаясь за мир, в котором первый развязал войну.
Одной из первых отпор дала Россия, пока остальные государства отнекивались и предпочитали закрывать глаза на первые «звоночки». Им было слишком комфортно под неформальной властью технического прогресса: умные дома, полностью автоматизированные предприятия и возможности цифрового интеллекта практически в любой сфере жизни.
Но великое свершалось не под общим небосводом.
И, как оказалось, порассуждать любил не я один. Только Леший в своей манере отшучивался:
– Если спалит нас, то выложит в свой блог. Ирка постоянно так делает. Он ведь знает! Мерзавец… Люди сидят в интернете и читают новости, видят всё. Как же задрал этот писк! – Леший специально ударился затылком о стенку трубы, чтобы избавиться от навязчивого шума крыс, который ругал уже полчаса. Приколист. – Прикиньте, да?