Я больше не мог выдерживать писк и закрыл уши.
– Леший, посмотри на меня. Вот так. Следи за моим пальцем… – Зайчиха ловила моё внимание, догадывалась, что я не в порядке. В груди колотило жаром, а язык сам вываливался наружу. Мою голову сверлили крысы! Везде! Я слышу их отовсюду. Неужели они на мне?..
Я дёрнулся и испуганно прижался к стенке трубы. Ладонь Алёны, проверяющая мой пульс, застыла в воздухе, и я понял, как облажался.
– Алексей, сосредоточься на моём голосе, – мягко попросила она, сменив сталь на набитую горохом подушку. Но мне всё равно понравилось. Очаровательная дамочка… С такой я бы возлёг и на гвоздях. – Тебе мерещится. Слышишь? Это всё не взаправду.
– Ложь? И труба? И то, что мы себя тут похоронили?
И снова чужак шепчет моими дрожащими губами. Я не в силах повернуться и увидеть осуждение Осириса.
– Что с ним? – командир неподалёку хмурится на мои ожидания от легендарной операции. Прости меня, дурака.
– Метан, и все углеводороды, разумеется, токсичные, —отметила Алёна. – Это, в первую очередь, нейротропные яды. Поэтому, возможна потеря сознания, состояние спутанности, ступора. Могут быть и галлюциногенные нарушения. В самых тяжелых состояниях…
Почему она замолчала? Ещё и отвернулась нашкодившей кошкой. Выходит, коварный кукловод запустил в меня ниточки, отправил по ним галлюцинации. Я постучал себя по голове, чтобы сохранить рассудок.
– Убирайтесь! Живо! Прочь!
Слышу отдалённое: «Кома».
– Нет! Погодите… Всё-всё, эй, чего вы скисли? Я огурчик. Скоро привыкну. Это же глюки, да? Пройдут.
– Уверен? Мы могли бы организовать для тебя выход, пока не поздно…
Я не дал Яру договорить: поднялся и похлопал себя по щекам. Нет уж, бойцовскую собаку эта загаженная труба не возьмёт. За мной подорвались и остальные. Удивительным образом я оказался рядом с Пиро, чёрт, выходит, меня сейчас к таким, как он, приписали? Я тут пригляделся к мальцу и осознал, что меня штормит от его вида: неестественно белокожий, без волос на лице и голове – только ярко-оранжевые пятна, сейчас мелкие, как веснушки. А глаза яркие, как у кота-мутанта. Ресницы осыпались, а тонкие веки как плёнка – только схвати пальцами, и Виталька сразу кожу сбросит.
Ой, заметил, что я на него пялился. Пришлось выкручиваться:
– Слушай, я могу тебе своего добра дать. Зимы нынче холодные, – я провёл ладонью по своей густой бороде, и мне почудилось, что подушечку пальцев кто-то укусил. Зараза! Я сразу спрятал руку за спину, продолжая улыбаться дурачком.
– Ха…
Виталька улыбнулся! Есть ещё человеческое в стихийниках. Я Осириса понимаю, не везло нашему командиру с ними.
– Ты на Яра не серчай, малец. Он боец с опытом, и не одну свинью ему ваши подкладывали. Вам же в центре одну задачу ставят, нас не учитывают. А тут… Расскажу тебе, так уж и быть. Железки под Угледаром штаб организовали, чтобы своих координировать на юге. Разбомбили тогда почти весь город, черти. Осириса назначили командиром спасательно-эвакуационной операции. Выделили и стихийника, якобы в помощь. А в нашей работе приказ – закон.
– Угледар? Водник поехал.
– Точно. Всё шло неплохо… Город они отвоевали, а вот гражданских собрали у опор высоковольтной электропередачи. Напоследок ваш решил покрасоваться или…, да чёрт его знает. Враг вдарил сверху, несколько мачт упали на землю. Водник и стал струями брызгать во все стороны. А потом потерял контроль, и вся вода из него растеклась, вобравшись в резервуар по периметру. Провода задело, и очень много людей погибло, Виталька.
Пиро отложил выданную флягу и недобро прикусил губу. Хмурился лобными складками, а потом выдал:
– Нам говорили, что он герой. Приводили в пример славную отдачу делу.
– У Яра другое мнение. А потом ещё кто-то погиб, кажется, там тоже стихийник был замешан. Но тут я подробностей не знаю. Так что отпусти ситуацию.
Спереди послышался тихий кашель. Осирис остановился и недружелюбно предупредил, чтобы мы прекратили лишние разговорчики. Виталька затих, но я лукаво заметил, как посеянное мной зёрнышко гораздо прорасти. Если впаду в кому, хоть сделаю доброе дело – уйму враждебность. И не только…
– Виталька, а тебе сколько лет-то? Двадцать есть?
– Столько и есть.
– Зелёный…
Огневик отвернулся и ненавязчиво бросил:
– У нас постарше не выживают.
– А-а… – я пытался игнорировать новый звук: кто играет с трубой своими металлическими коготками прямо над моим ухом? Вида не подам. – Ради чего сражаются стихийники? Мы свой флаг знаем, а вы…
– За победу, наверное.
– Нет, так не пойдёт, дружок. За победой что-то стоять должно. А лучше «кто-то». Например… – меня шатало, как тряпичную куклу в руках капризного ребёнка. Кто так недоволен моим видом? – Л-любовь…