Но главное, конечно, заключалось не в устойчивости положения тренера, а в том, что Лобановский обладал неограниченными полномочиями в привлечении лучших игроков из любого украинского клуба. Известно, что за годы руководства киевским «Динамо» он опробовал в основном составе команды 76 подготовленных футболистов, не считая тех, которые перешли к нему «по наследству» от Севидова. Масштабы подобной селекции вряд ли могли когда-либо позволить себе даже признанные гранды европейского клубного футбола. Не будем также забывать, что у Лобановского игроки имели возможность приобретать бесценный международный опыт, совершенствовать свое мастерство не только в еврокубках: многие годы киевское «Динамо» (по большому счету — сборная Украины) едва ли не в полном составе представляло сборную СССР.
Но как бы то ни было, Валерий Васильевич все же сумел привести национальную команду к серьезному достижению, завоевав с ней «серебро» чемпионата Европы 1988 года. Можно ли считать это триумфом отечественного футбола или речь следует вести о локальном, к тому же мимолетном успехе? Безусловно, Лобановский добился выдающегося результата. Однако перекосы в развитии советского футбола и подготовке сборной уже через два года привели к тому, к чему мы так привыкли: команда потерпела провал на очередном чемпионате мира по футболу. Естественно, здесь нельзя сбрасывать со счетов и те политические процессы, которые происходили в Советском Союзе.
Кстати, еще в 1977 году Никита Павлович Симонян, став главным тренером сборной СССР, обращал внимание футбольного руководства страны на то, что с командой будет практически невозможно добиться хороших результатов, так как весь ее тренировочный цикл, график товарищеских и официальных игр подчинен календарю участия киевского «Динамо» во внутреннем первенстве и еврокубковых турнирах. Внимание на это не обратили.
Конечно, успехи киевлян, равно как и победа их тбилисских одноклубников в розыгрыше Кубка обладателей кубков, стали важными вехами в истории советского футбола. Но сопоставлять их все же следует не с достижениями «Спартака» или «Днепра», а с тем, чего добивались ведущие европейские клубы, неоднократно побеждавшие и в Кубке европейских чемпионов, и в Кубке УЕФА — куда более представительных турнирах. Киевлянам, которым в советское время семь раз предоставлялась возможность побороться за главный европейский клубный приз, Кубок чемпионов оказался не по силам.
Обо всем этом упомянуто не для того, чтобы принизить значение исторических побед и выдающихся заслуг. Просто нельзя забывать, что реальная оценка того, что происходило в нашем футболе, невозможна без его сопоставления с лучшими образцами футбола зарубежного. И если руководствоваться этой простой истиной, то можно увидеть, что кризис в российском футболе берет свое начало не на рубеже девяностых годов, а уходит своими корнями в более ранние годы.
Вот почему мы можем сказать, что не только с собственной фортуной не ладил Газзаев — ему довелось испытать горький привкус судьбы всего футбольного хозяйства, в котором словно в зеркале отражались господствовавшие в обществе социально-экономические и политические стереотипы. Нетрудно проследить взаимосвязь тех явлений, которые наблюдались в нашем футболе с традиционной периодизацией всей советской истории.
Поколение Газзаева пришло в футбол, когда страна, пройдя исторические периоды послевоенного возрождения, оттепели и реформ шестидесятых годов, все глубже погружалась в эпоху стагнации. И наивно полагать, что развитие футбола могло бы пойти каким-то особым путем, привести к ощутимым качественным сдвигам при том всеобщем застое, который охватил все сферы нашей жизни в семидесятые — восьмидесятые годы. То, что принцип социалистического коллективизма довлел над пониманием и организацией игры, нивелировал яркие индивидуальности (как среди игроков, так и тренеров) до уровня посредственных исполнителей, — это лишь одна сторона медали. Существовали и своеобразные методы решения задач, стоящих перед футбольными коллективами.