— Посмотрим, насколько хватит твоего обещания.
— До последнего глотка, обещаю. — Он сделал паузу. — Ну, или до момента, когда ты сама захочешь предложить что‑то безумное.
— Этого не случится.
— Никогда не говори «никогда». — Он улыбнулся. — Жизнь любит преподносить сюрпризы. Особенно тем, кто их не ждёт.
Мы рассмеялись. Напряжение, висевшее между нами с самого начала, наконец рассеялось.
— Кстати, — сказала я, глядя в окно, — а что ты вообще любишь делать в свободное время? Кроме того, что выцепляешь людей из толпы и тащишь на колесо обозрения?
— О, это сложный вопрос. — Он задумался. — Обычно я либо придумываю новые способы вывести тебя из себя, либо планирую, как сделать это ещё эффектнее.
— Очень оригинально.
— Стараюсь. — Он отпил кофе. — Но если серьёзно, люблю фотографировать. Особенно закаты. И людей, которые не подозревают, что их снимают.
— То есть ты тайный сталкер?
— Творческий наблюдатель! — он возмущённо поднял палец. — Разница принципиальная.
— Конечно. — Я покачала головой. — Главное, чтобы твои «творческие наблюдения» не попали в мой личный кошмар.
— Обещаю: если я когда‑нибудь сделаю твой снимок, ты будешь первой, кто его увидит. — Он серьёзно посмотрел на меня. — И даже сможешь решить, оставить его или сжечь.
— Вот это уже звучит как угроза.
— Как предложение. — Он улыбнулся. — Просто хочу, чтобы ты знала: я не играю в тёмные игры. Всё честно. Даже если кажется иначе.
Я посмотрела на него — впервые за долгое время по‑настоящему посмотрела. За маской шутника прятался человек, который умел быть искренним.
— Спасибо, — сказала я тихо. — За честность.
— Всегда пожалуйста. — Он подмигнул и вдруг добавил с лёгкой иронией: — Знаешь, а ведь мы могли бы стать неплохими друзьями. Если, конечно, ты не решишь, что это слишком скучно для тебя.
— Друзьями? — Я приподняла бровь, пытаясь скрыть лёгкое волнение. — А ты уверен, что сможешь удержаться от своих фирменных подколок и безумных идей?
— Ну, полностью обещать не буду, — он усмехнулся, — но постараюсь держать уровень токсичности в допустимых пределах. Скажем, не больше трёх провокационных шуток в день.
— С лимитом? Это уже прогресс. — Я не смогла сдержать улыбку. — Хотя подозреваю, что ты тут же придумаешь способ обойти это правило.
— О, конечно! — Он хлопнул ладонью по столу. — Творческий подход к ограничениям — моя сильная сторона. Но обещаю: если и буду нарушать, то только ради твоего смеха.
— То есть ты признаёшь, что твои «безумные идеи» — это просто способ заставить меня смеяться?
— А что, сработало хоть раз? — Он наклонил голову, глядя на меня с искренним любопытством.
Я задумалась на секунду, потом рассмеялась:
— Пару раз. Но не рассчитывай, что я это запомню.
— Отлично! Значит, придётся повторять. — Он поднял чашку, словно провозглашая тост. — За дружбу с оговорками. И с правом на внезапные глупости.
— Только если эти глупости не включают американские горки или ночные вылазки, — уточнила я, тоже поднимая чашку.
— Ладно, без горок. Но если вдруг передумаешь…
— Не передумаю.
— …то знай: я всегда готов к новым спонтанным глупостям. — Он улыбнулся. — Просто для разнообразия.
Мы стукнулись чашками, и в этот момент осенний свет, пробившийся сквозь окно, на секунду окрасил всё вокруг в тёплые тона. Может, дружба с Ноем и будет странной, но уж точно не скучной.
Глава 13 Границы и неожиданности
С тех пор как мы с Ноем договорились о «дружбе с оговорками», моя школьная жизнь приобрела странный, но увлекательный оттенок. Каждое утро начиналось с его сообщения:
«Доброе утро, Тиффани! Сегодняшний уровень токсичности: умеренный. Готов к диалогу».
Я отвечала сдержанным «ок» или саркастичным «надеюсь, ты не врёшь», но внутри неизменно улыбалась.
Наши встречи после уроков стали почти ритуалом. Мы пили кофе, обсуждали учителей, смеялись над нелепыми ситуациями в школе — и при этом оба старательно обходили темы, которые могли бы вывести разговор на опасный уровень. Никаких признаний, никаких намёков на чувства. Только лёгкая ирония и взаимные подколки.
В среду я задержалась в библиотеке — искала материал для доклада по истории. Когда вышла в коридор, школа уже опустела. Тишина давила, а длинные тени от светильников делали пространство почти чужим.
Я направилась к выходу, но у лестницы услышала голоса. Остановилась.
Это были Ной и Том.
Они стояли у окна, и тон разговора явно не был дружеским.
— Ты слишком близко к ней подбираешься, — голос Тома звучал глухо, но отчётливо. — Это уже не шутки.