Выбрать главу

— Играем! — объявила она, доставая колоду карт. — Правила простые: вытягиваешь карту, выполняешь задание. Если отказываешься — пьёшь рюмку текилы.

Все одобрительно загудели.

Игра началась. Задания стали откровеннее:

  • «Расскажи, с кем был твой первый поцелуй и где это произошло»;

  • «Изобрази, как ты соблазняешь человека, который тебе нравится (можно выбрать кого‑то из присутствующих)»;

  • «Позвони бывшему/бывшей и скажи, что до сих пор думаешь о нём/ней. Если не отвечаешь — две рюмки»;

  • «Покажи, как ты танцуешь в одиночестве у себя в комнате (под любую песню, которую выберет компания)»;

  • «Назови три черты, которые тебе больше всего нравятся в человеке напротив».

После третьей рюмки я почувствовала, как мир стал чуть ярче, движения — свободнее, а мысли — смелее.

— Мне нужно умыться, — сказала я, поднимаясь.

— Я с тобой, — Ной попытался встать, но я покачала головой:

— Всё нормально, сама.

Я нашла уборную, включила свет, посмотрела в зеркало. Щёки пылали, глаза блестели. Открыла кран, плеснула воды на лицо, вытерлась бумажным полотенцем.

Дверь скрипнула — она была слегка приоткрыта. В проёме появился Ной, слегка покачиваясь. В глазах — смесь веселья и чего‑то более глубокого.

— Ты как? — спросил он, прислоняясь к косяку.

— Нормально. — Я улыбнулась. — Просто жарко.

— Ага, — он шагнул ближе. — А ещё текила.

Мы рассмеялись. Он подошёл к раковине, ополоснул руки, потом посмотрел на меня через зеркало.

— Знаешь, ты сегодня… очень красивая.

— Ты уже говорил, — я повернулась к нему.

— Ну, повторю ещё раз. — Он усмехнулся. — На всякий случай.

Я сделала шаг вперёд, но нога скользнула по влажному полу. Я вскрикнула, теряя равновесие, но Ной мгновенно схватил меня за талию, притянул к себе.

Наши лица оказались в миллиметрах друг от друга. Его дыхание смешалось с моим. Я замерла, чувствуя, как сердце бьётся где‑то в горле.

Он подвинул меня ближе — и его губы коснулись моих. Нежно, почти невесомо. Я ответила, и поцелуй стал глубже, настойчивее. Его руки скользнули по моей спине, прижимая крепче.

Я приоткрыла рот, позволяя ему войти, и наши языки встретились в медленном, пьянящем танце. Ной застонал, сжимая мои бёдра, а я вцепилась в его рубашку, будто боясь упасть.

Он отстранился на секунду, глядя мне в глаза.

Ной молча взял меня за руку и повёл прочь от шумной компании. Мы свернули в коридор, он открыл дверь в небольшую гостевую комнату, мягко подтолкнул меня внутрь и закрыл дверь на ключ.

Комната была уютной: кремовые стены, низкий журнальный столик, диван с бархатными подушками и большое окно, зашторенное плотным бархатом. Свет падал из коридора через щель под дверью — мягкий, приглушённый.

Ной прижал меня к стене, его руки скользнули по моим бёдрам, поднимая платье. Я схватилась за его плечи, чувствуя, как бешено стучит сердце.

Поцелуй был жадным, почти отчаянным. Его язык ворвался в мой рот, руки сжали талию, потом опустились ниже, впиваясь в ягодицы. Я застонала, прижимаясь к нему всем телом.

Он развернул меня, прижал к стене лицом, его пальцы быстро нашли молнию на платье. Ткань скользнула вниз, обнажая плечи, спину, бёдра. Я осталась в чёрном кружевном белье — тонком, почти прозрачном. Он повернул меня к себе лицом.

Ной провёл ладонью по моей груди, затем наклонился, целуя шею, ключицы, края бюстгальтера. Его губы сомкнулись вокруг соска сквозь кружево, и я вскрикнула, впиваясь пальцами в его плечи.

— Тихо, — прошептал он, — не хочу, чтобы нас услышали.

Его руки скользнули вниз, к трусикам. Он стянул их медленно, наблюдая за моей реакцией. Я стояла перед ним почти обнажённая, дрожа от возбуждения и лёгкой тревоги.

— Ты прекрасна, — выдохнул он, целуя внутреннюю сторону бедра. — Просто… идеальна.

Я потянулась к его ремню, дрожащими пальцами расстегнула пряжку, затем пуговицу, стянула джинсы вместе с боксерами. Его член был твёрдым, горячим, пульсировал в моей ладони.

Ной подхватил меня на руки, отнёс к дивану. Я опустилась на мягкие подушки, он навис сверху, его колени раздвинули мои ноги.

— Смотри на меня, — попросил он, входя медленно, осторожно.

Я вскрикнула — не от боли, а от острого, пронзительного удовольствия. Он замер, давая мне привыкнуть, затем начал двигаться — сначала медленно, затем быстрее, сильнее.

Каждый толчок отзывался в теле волной жара. Я цеплялась за его спину, царапала кожу. Его губы снова нашли мои, поцелуй заглушал стоны.

— Ещё, — выдохнула я, выгибаясь навстречу.

Он подчинился. Его движения стали резче, ритмичнее. Я чувствовала, как внутри нарастает напряжение, как оно скручивается в тугой узел.