— Я хотела поговорить, — начала она, теребя край кардигана. — Я… я видела твой пост. И я понимаю, что ты чувствуешь. Потому что со мной было почти то же самое.
Я молча смотрела на неё. Мы пересекались только на уроках литературы, где она всегда сидела в дальнем углу, тихо отвечая на вопросы учителя.
— Год назад, — продолжила Эми, опустив глаза. — Ной… он начал со мной заигрывать. Говорил, что я особенная, что у нас «что‑то настоящее». А потом… потом оказалось, что это был «эксперимент». Он так сказал своим друзьям. Что хотел проверить, сколько времени понадобится, чтобы я поверила в его чувства.
Её голос дрогнул, но она не остановилась:
— Я тогда ничего не сказала. Стыдилась. Боялась, что все будут смеяться. Но теперь вижу — молчать нельзя. Потому что он продолжает это делать. С другими.
Я почувствовала, как внутри что‑то сжимается. Не от боли — от гнева.
— Спасибо, что рассказала, — тихо произнесла я. — Прости, что не заметила раньше.
— Ты не могла знать, — Эми слабо улыбнулась. — Я сама пряталась. Но теперь… думаю, пора перестать.
Мы стояли молча несколько секунд, а потом она вдруг протянула мне руку:
— Может, будем держаться вместе? Если он снова начнёт…
Я пожала её ладонь. Крепко.
— Да. Будем.
На третьем уроке меня вызвали к директору.
Кабинет мистера Холмса пах старыми книгами и кофе. Он сидел за массивным столом из тёмного дерева, перебирая бумаги, а рядом — школьный психолог, миссис Грей, с блокнотом и ручкой наготове.
— Тиффани, мы видели пост, — начал директор, не поднимая глаз. — И видео.
Молчание повисло в воздухе, густое, как туман.
— Я не буду спрашивать, что произошло между тобой и Ноем, — продолжил он. — Это не моё дело. Но публикация личного видео без согласия — нарушение правил школы и закона. Мы начнём расследование.
Миссис Грей мягко добавила:
— Если ты хочешь подать заявление в полицию, мы поможем. Или можем организовать встречу с юристом.
Я сжала кулаки под столом.
— Хочу. Хочу подать заявление.
Директор кивнул, наконец посмотрев мне в глаза:
— Хорошо. Мы поддержим тебя. Но мне нужно уточнить несколько моментов. Ты знаешь, кто именно снял видео?
Я покачала головой:
— Нет. Но оно было снято из‑под двери. Значит, кто‑то стоял в коридоре и специально подглядывал.
— Понятно, — мистер Холмс сделал пометку в блокноте. — Мы проверим записи с камер видеонаблюдения в том крыле. Также опросим учеников — возможно, кто‑то видел подозрительное поведение.
— А что будет с Ноем? — спросила я, чувствуя, как голос дрожит.
— Это зависит от результатов расследования. Если подтвердится, что он участвовал в распространении видео или знал о нём заранее, будут применены дисциплинарные меры. Вплоть до исключения.
Миссис Грей наклонилась ко мне:
— Тиффани, важно, чтобы ты понимала: ты не одна. Школа обязана защищать своих учеников. Если тебе нужна психологическая поддержка — мы всегда готовы помочь.
Я кивнула, не находя слов.
— На сегодня ты можешь пойти домой, — сказал директор. — Отдохни. Завтра мы продолжим разбираться.
Солнце уже клонилось к закату, когда я вышла из школы. У ворот стоял Том.
— Подвезти? — спросил он, кивнув на свой велосипед.
— А ты не боишься, что теперь и про тебя начнут сплетничать? — попыталась улыбнуться я.
— Пусть говорят, что хотят. — Он прислонил велосипед к ограде. — Ты как?
— Лучше, чем утром, — честно ответила я. — Хотя всё ещё… странно.
Мы шли молча несколько минут, пока он катил велосипед рядом.
— Знаешь, — вдруг сказал Том, — ты сегодня сделала то, на что многие не решаются. Ты сказала «нет» публичному унижению. Это сильно.
Я остановилась, глядя на его спокойное лицо. В его глазах не было ни жалости, ни любопытства — только уважение.
— Спасибо, — прошептала я.
Он кивнул, не требуя больше слов.
Я только успела зайти в дом и бросить рюкзак у двери, как из кухни вышла мама. На ней был уютный хлопковый свитер нежно‑серого цвета с объёмными рукавами и свободные льняные брюки цвета слоновой кости. На ногах — тёплые вязаные тапочки приглушённого терракотового оттенка, слегка потрёпанные по краям от долгой носки. Вокруг талии — мягкий хлопковый фартук в мелкую бежевую клетку, немного испачканный мукой на одном боку, словно она только что замешивала тесто. Её лицо было бледным, глаза — тревожными.
— Тиффани… — она замолчала, словно подбирая слова. — Мне звонил директор.
Я замерла.
— Он рассказал про видео. И про твой пост.