На секунду мне показалось, что бой вот-вот закончится, вместе с костями косолапого. Но этот ублюдок завалился на бок и резко крутанулся через живот, запустив меня в полёт.
Выдернув меч, я пролетел добрых пять метров и рухнул в бурелом. Острые ветки ударили в спину, выбив дыхание, щепки расцарапали кожу, но клинок я не выпустил.
Воин выпускает клинок в двух случаях. Когда занимается любовью и когда умирает. К сожалению, красоток я здесь не вижу, а значит, нужно вставать побыстрее, если не хочу подохнуть.
Оперевшись на меч, я с трудом поднялся. Косолапый стоял напротив и вспарывал острыми когтями землю. Заревев, он рванул в атаку. Я же попробовал отпрыгнуть в сторону, но тело едва слушалось. В последний момент косолапый напрягся, готовясь к прыжку, и…
Задние лапы медведя сложились пополам. Шкуру пробили острые кости, и косолапый взвыл от боли. Разъярённый зверь пополз ко мне, оставляя за собой кровавый след. Неужели его кости стали тоньше и не выдержали веса, после того как клинок украл немного костной ткани? Впрочем, какая разница?
Я закончил бой за два удара. Первым пронзил косолапому подмышечную впадину, парализовав левую лапу. А вторым ударом вогнал клинок между позвонками в районе шеи. Зверь затих, а я, задыхаясь, рухнул сверху. Задрав рубаху, посмотрел на стремительно синеющие рёбра. Ну что, Авдеев? Поздравляю с первой гематомой.
— Эх. Это тело никуда не годится, — тяжело вздохнул я. — Гоб! Ты там жив?
— Конечно жив, тупой вопрос,
Вот только к дереву прирос, — прохрипел гоблин из-за кустов. Странно, обычно он говорит четверостишьями. Должно быть, ему крепко досталось.
Поднявшись, я пошёл искать друга. Впрочем, найти его было несложно. В кустах отчётливо прослеживалась траектория полёта, отмеченная поломанными ветками и обрывками одежды. Прорубив себе путь, я обнаружил товарища.
— Прирос к дереву, говоришь? — покачал я головой, глядя на изломанное тело гоблина.
Его руки сложились гармошкой, а грудь была пробита сучком дерева. При этом Гоб казался бодрым, улыбался и совершенно не собирался помирать. Всё это выглядело странно.
Наклонившись, я аккуратно взял зеленомордого под руки и аккуратно снял с сучка. В груди гоблина виднелась сквозная рана, через которую можно было рассмотреть всю округу. Но… эта рана стремительно затягивалась. Сломанные руки рывками выпрямлялись, как будто кости сами собой вставали на место и срастались.
— Носатый, я бы на твоём месте вопил от восторга. В прошлом мире ты бы точно помер от таких ран, — усмехнулся я, наблюдая, как неведомая сила исцеляет гоблина.
— Вопить от радости нет сил,
Сейчас бы я перекусил.
Ты обещал меня кормить,
Пошли медведя потрошить! — зловеще протянул зеленомордый.
— Я смотрю, тебе уже намного лучше? — я щёлкнул говорливого по носу и помог встать. — Бери кинжалы и вперёд. Выбирай самую вкусную часть косолапого. А я пока разведу огонь.
Пока гоблин прыгал вокруг медведя, думая, какую часть сожрать первой, я нашёл толстое давно упавшее бревно. После ливня древесина отсырела, и разжечь её не представлялось возможным. Но если ты всю жизнь провёл в походах, то для тебя нет ничего невозможного.
Используя меч в качестве клина и увесистую палку в качестве молотка, я расщепил бревно на две половины. Как и ожидалось, древесина внутри оказалась сухой. Пришлось повозиться, чтобы отделить сухую часть от мокрой, но за полчаса я управился.
Притащив бревно к медведю, я застал окровавленного гоблина. Он склонился над тушей косолапого, содрал с него шкуру и, не дождавшись, пока я разведу костёр, начал жрать сырое мясо.
— Ну вот что ты творишь? — вздохнул я. — Забыл, что случилось в прошлый раз? Когда ты решил свежины отведать?
Да, я прекрасно помню этот случай. Он наелся сырой виверны. Но там оказалось столько паразитов, что Гоба еле откачали. Если б не встретили знахарку, зелёного самого бы сожрали изнутри.
— Гоба таким не напугать
Что захочу, то буду жрать.
Сами собой теперь кости срастаются.
Король в знахарках уже не нуждается, — пробурчал Гоб.
— Понятно. Значит, жареное мясо буду есть только я, — усмехнулся я, раскалывая получившееся полено на небольшие дощечки.
Моих слов гоблин не услышал, так как чавкал на всю округу. Я в это время настругал немного щепок, положил на место, выбранное для кострища, кусочек сухого мха, который нашёл в одной из заброшенных лисьих нор. Осмотревшись, нашёл небольшой камень. Затем присел на корточки перед неказистой башенкой из щепок и принялся лупить камнем по мечу, высекая искру.