Спустя минуту искра попала на щепки, и занялся слабый дымок. Я накрыл зачатки огня мхом и стал кормить стремительно растущее пламя всё новыми и новыми деревяшками. Огонь ещё не успел набрать силу, а за спиной уже послышались шорох и тяжёлое дыхание.
Повернувшись, я увидел гоблина, пристально смотревшего на пламя. С его острых зубов стекала вязкая кровавая слюна, а в когтистых лапах он волочил по земле два здоровых ломтя мяса. Похоже, ему приглянулась филейная часть косолапого.
— Жарить! Скорее! Быстрее! — выкрикнул голодающий, совсем позабыв про рифму.
Покачав головой, я пошёл готовить шампуры. Нашёл пару длинных веток, зачистил, заострил с обеих сторон и, нанизав мясо, вколотил их под углом к костру. Пламя лизало мясо, сочащееся бурым жиром, который, капая на угли, издавал довольно неприятный запах.
Свой шампур гоблин умял, не дождавшись, пока мясо дойдёт до готовности, после чего пошёл вырезать новую порцию. А я всё же прожарил свой кусок до чёрной корки. Всё таки медведи — переносчики всякой заразы, а ещё в их мясе часто встречаются паразиты, вроде червей.
Единственный способ не подцепить какую-нибудь гадость, это хорошенечко прожарить их мясо. Я же предпочёл перестраховаться и прожарил чуть ли не до углей. Потом срезал чёрную корку, а остальное съел, правда и без особого удовольствия.
Гоб тоже завершил трапезу и, рухнув в высокую траву, совершенно слился с ней. Громко рыгнув, он спросил:
Гоблин на сытый желудок, как обычно, был разговорчив. Да, к моменту нашего перерождения Гоб уже был мёртв и не видел ритуала, проводимого мной. Но зная зеленомордого, готов спорить, что его не слишком заботит случившееся. Для Гоба куда важнее то, что он снова жив и может есть вкусную еду, а заодно воровать. Это ещё один его порок. Пожалуй, самый страшный. Из-за воровства носатого мы регулярно попадали в переплёт. Впрочем, порой он воровал очень ценные вещи. Как-то он обокрал магистра храмовников и утащил у него рунический меч, которым я пользовался до самой смерти. Отличное оружие. Жаль, что пропало.
Но грех жаловаться. Я не думал, что попав в этот мир, сразу найду меч, который одновременно окажется и бронёй, пусть и с особенностями использования.
Привстав на локтях, я посмотрел в траву, где лежал Гоб. Я собирался рассказать ему о последних минутах нашей прошлой жизни, как вдруг за спиной раздался едва слышный хруст.
Мгновенно перекатившись за ближайшее дерево, я приготовил клинок и стал ждать. Спустя минуту на поляну вышел седой старик с огромным топором в руках и просипел:
— Мать моя хризантема! Это чё такое?
Он остолбенел, увидев тушу медведя, которая уже была наполовину съедена. Я в это время тихонько нырнул старику за спину и приставил клинок к его горлу.
— Закричишь, и я тебе глотку перережу, — прошептал я ему на ухо.
— Парень. Ты чаво? Не дури, — испуганно пролепетал старик.
— Ты кто такой?
— Та я ж лесник местный! Из Ситы! Деревня в пяти километрах отсюда! — выпалил седой и, покосившись на медведя, тихо спросил: — Эт ты его так?
— Да, моих рук дело. Есть претензии? — спросил я.
Этот вопрос я не мог не задать, ведь в моём мире встречались психи, поклоняющиеся животным. Мало ли, может, я прикончил его родового зверя, и теперь между нами разгорится кровная вражда.
— Мужик, да ты чаво? Какие претензии могут быть? Если ты такую образину в одиночку завалил, то даже будь у меня претензии, я б оставил их при себе, — сказал лесник и на всякий случай отбросил топор в сторону.
Похоже, он не из людей графа. Да и повадки у него крестьянина, а не воина. Краем глаза я заметил движение. Гоб прополз на брюхе по высокой траве и юркнул на дерево, стоящее слева. Сделал это не аккуратно и нашумел, сломав ветку. Лесник собирался обернуться, но я рывком повернул его к себе.
— Я думал, тебе лет тридцать, не меньше, — удивился старик, осматривая меня с головы до ног. — Ты как умудрился-то медведя убить? Сплошные кожа да кости. Не, ты не подумай, я не пытаюсь обидеть. Просто ума не дам, как так-то?