Это то, о чём мне рассказывал покойный Панфилов. Государства грызут друг другу глотки, пытаясь завладеть башнями и их дарами. Что ж, могу их понять. Прелести навыка отрицания я пока не понял, а вот Пожиратель костей оказался очень полезен.
Перелистнув страницу, я прочитал статью о том, как местный граф погряз в долгах и, не выдержав унижения, покончил с собой. Теперь его имущество продают с молотка, а всех желающих приглашают на аукцион.
Кстати, очень удобно, что мне досталась память прошлого владельца тела, пусть и частичная. Представляю, как бы я осваивался в новом мире, не понимая языка и письменности. Улыбнувшись, я снова перелистнул страницу.
Ага, вот что-то интересное. Раздел объявлений. Магазины рекламировали свои товары, а десятком абзацев ниже обнаружились и объявления гостиниц. Одно из объявлений выделялось на фоне других тем, что рядом с ним была пририсована миниатюрная карта.
Гостиница, расположившаяся в Камышовом переулке, обещала низкие цены, чистое бельё, а также горячую воду. Осмотрев себя, я сразу понял, что сперва не мешало бы помыться, а уже потом искать работу.
По карте выглядело, что пройти мне надо всего ничего. Но оказалось, что проклятая гостиница находится в десяти километрах от Краснореченского переулка. С другой стороны, благодаря этому у меня появилась возможность осмотреть город.
Я отправился в путь по извилистым улочкам. Со всех сторон появлялись и исчезали ручьи, реки, озёра. Проплешины торговых районов сменялись парками, в которых прогуливались парочки.
К слову, в этом мире очень красивые девушки. Добрые глаза, нежные улыбки и привлекательные изгибы тела, манящие взгляд.
— Ты чё пялишься, босяк⁈ — рявкнул мимо проходящий мужчина лет сорока.
— Это вы мне? — недоумённо спросил я, оглядываясь по сторонам, но рядом больше никого не было.
— Тебе, — прошипел мужик в стёганом жилете, цилиндре и белоснежной рубашке. — Ты только что пялился на мою дочь.
— Если пялился, значит, было на что посмотреть. И судя по всему, она очень хороша собой, — хмыкнул я.
От моих слов худощавое лицо собеседника содрогнулось от волны ярости, накатившей на него.
— Я смотрю, ты своими зубами не дорожишь, да?
— Мужик, иди куда шёл. Я к тебе и твоей дочке не лез, вопрос закрыт. — Я придавил чудилу взглядом и многозначительно положил ладонь на рукоять меча.
— Отлично. Просто замечательно. У меня как раз сегодня день паршивый. — Мужик оскалился и заглянул мне за плечо. — Гришка! Саня! Выбейте из этого пацана всю дурь! — рявкнул он, отошёл в сторону и сел на лавку, закинув ногу на ногу.
— Не серчай, щегол, работа есть работа, — пробасил мужик, стоящий за моей спиной, и положил мне руку на плечо.
Крутанувшись на месте, я отскочил в сторону. В руках двухметрового детины остался клочок от моей рубахи, а на лице — недоумение. Его товарищ неторопливо шёл ко мне, хрустя костяшками пальцев.
— Пацан, ты смотри железку не додумайся достать, а то побои могут перейти в смертоубийство, — дебильно оскалился он и рванул вперёд.
Тело сработало быстрее разума. Я сделал шаг вперёд и рванул меч из ножен, влепив рукоятью клинка по зубам амбала. Удар вышел такой силы, что он рухнул на брусчатку и уставился на меня испуганными глазами. Дрожащей рукой охранник ощупал окровавленный рот, в котором не хватало двух передних зубов.
— Саня! — вскрикнул второй дуболом и вытащил из-за спины нож. — Ну всё, падла. Конец тебе, — прошипел он и собирался атаковать, вот только меч я уже извлёк из ножен, а значит, бой окончен.
Взмахнув клинком, я рубанул плашмя по предплечью противника, выбив нож. На обратном движении крутанулся и снова влепил тыльной стороной, но уже в висок дуболома. Потеряв сознание, он рухнул как подкошенный.
Слева послышался женский визг. Миловидная брюнетка с солнцезащитным зонтиком в руках бежала к нам, удерживая рукой пышную юбку.
— Папенька! Ты что опять устроил⁈ — взвизгнула девушка, нависнув над сидящим на лавке мужчиной.
— Юленька. Этот хам пожирал тебя взглядом! Я всего лишь защищал твою честь! — прикрывшись руками от замахнувшейся зонтиком дочери, выпалил отец.
— Моей чести больше вредит твоё поведение! Опять сплетни по всему городу пойдут! Мол, папенька Юлианы Островской снова отгоняет от неё кавалеров! — возмущённо выкрикнула девушка и, опустив зонт, посмотрела на меня.
Взгляд Юлианы скользнул по мне как по ничего не значащей детали, а после вернулся и пристально осмотрел с ног до головы. Девушка застенчиво улыбнулась, отвела взгляд и схватила отца за руку.