— Надеюсь, что подойдёт, — задумчиво сказала Софа. Посмотрела на меня, одними губами шепнула: «Удачи» и убежала.
— Хэ! Ловелас нашёлся, — покачал головой Шишаков. — Только появился, а Софа уже тает. Чтоб ноги твоей у Марьянки не было. Понял? — грозно сказал он и уставился на меня.
— Я шлюх не очень люблю, — захохотал я, не сдержавшись.
— Да твою мать! — гаркнул наставник, ударив кружкой по столу и расплескав пиво. — Я же говорю, она массажистка! — возмутился Шишаков.
— А-ха-ха! — расхохотался уже старик, сидящий за барной стойкой. — Да, да. Хрен массирует за бабки. Знаем мы таких массажисток, потом лечиться замучаешься!
— Слышь, Иваныч. Рот закрой. Я не посмотрю, что ты старше, зубы вынесу, — прошипел Шишаков, сжав кулаки так, что даже костяшки побелели.
— Шиша, да ты чё кипятишься-то? Молчу я, молчу, — примирительно сказал старик и, отвернувшись, затянул новую песню как ни в чём не бывало.
— Достали уже со своими шутками, — буркнул рыжий и, пригубив пива, уставился в пустоту.
— Александр Фёдорович, а как вы попали в охотники? — отвлёк я его от погружения в бездну негодования.
— Володь, ты мне купил выпить. Пока сидим в кабаке, я для тебя просто Саня. Не смотри на возраст, в среде охотников он ничего не значит. Ты либо умелый охотник, либо мёртвый. Третьего не дано. Вон тот старый хрен до сих пор берёт задания и выживает там, где молодняк пачками дохнет.
— Я всё слышал, — сказал дед, прервав пение.
— А я и хотел, чтобы ты услышал. Старый хрен, — усмехнулся Шишаков и продолжил. — Когда я решил стать охотником? Ха. Да я и не решал. Так уж вышло, что мой отец на последние деньги выкупил доступ в башню на границе империи, ну и потащил туда весь наш род. Сказал, мол, сейчас пройдём испытание и станем сказочно богаты! Он зашвырнул в башню всех. Меня, мать, братьев, сестёр, дедушек, бабушек. Одним словом, всех, кто был чувствителен к мане.
Я едва не встрял в разговор, желая рассказать о том, что мой отец поступил похожим образом. Чтобы занять рот, я взял кружку пива и пригубил немного. Пиво было мерзотошным. Горечь деранула по горлу, оставляя после себя кислый привкус, который очень захотелось заесть чем-нибудь.
Вместе с этим пиво оказалось довольно крепким. В голове поплыл туман, а живот загорелся огнём, несмотря на то что пиво было ледяным. Твою мать. Сколько в этом пойле градусов?
— И ты смог пройти башню?
— Смог. А вот моя родня нет… — печально сказал он и, допив кружку пива, взял следующую. — Погибали один за другим, стараясь меня спасти. Знаешь, каково это — смотреть, как гибнут дорогие тебе люди? Гибнут из-за тебя. — Громко выдохнув, он залпом осушил кружку и взял третью. — Короче, я выбрался из башни и снёс отцу голову.
— Да уж… Трагичная история, — выдавил я, не зная, что сказать.
— Ха! Трагичная? Ну, может, и так, — задумчиво сказал Шишаков и продолжил. — Мне тогда было лет шестнадцать. И так уж вышло, что везение — моя сильная черта. Если ты не понял, то это был сарказм, — печально хмыкнул он. — Короче, император не доверял моему папашке и отправил своих гвардейцев оцепить наш лагерь. Когда я прикончил старого, меня приняли люди императора и по закону собирались казнить как убийцу после суда. Артефакты, какие я вынес, отобрали, само собой.
— И как ты выжил? — нетерпеливо спросил я, потому что артефакты мне были малоинтересны, у меня с собой прямо сейчас был один такой.
— Так я и рассказываю. Короче, в лагере появился Гвоздев со своими ребятами. Его наняли на случай, если отцу не удастся зачистить башню и твари полезут. И Никитич договорился с капитаном гвардейцев. Выкупил меня. Капитан сказал всем, что я погиб при попытке к бегству. А Никитич утащил меня в СОХ и стал тренировать. — Шишаков покачал головой и потянулся к четвёртому пиву. — Чёт ты медленно пьёшь. Я возьму?
— Да, конечно, — ответил я, удивляясь, что этот лоб после трёх пива совершенно трезв, а я после трети кружки уже порядком поддат.
— Короче, Гвоздь забрал меня в лагерь и начал тренировать. Я думал, что сдохну. А потом стал хотеть сдохнуть. Потому что сдохнуть всяко проще, чем переживать его изуверские методы тренировок изо дня в день.
— Слушай, а ты ведь был аристократом… — начал было я, но не успел договорить.
— Я же говорю, капитан гвардейцев доложил наверх, что я мёртв. Всё имущество отписали в пользу императора, а род признали вымершим. В итоге…
Что там было в итоге, я так и не узнал, потому что к нам подсели ещё два охотника, исписанных десятками шрамов.
— Шиша, ты чё как не родной? Сел в углу, с кислой миной. Так из-за Хряка убиваешься? — спросил мужик со срезанным кончиком уха.