Все торговцы одинаковы, в каком бы мире ты ни жил. Покачав головой, я сказал:
— Тогда жду твоего предложения.
— Десять штук могу отдать за девяносто, но не больше, — извиняющимся тоном выдал раскосый и жалостливо посмотрел на меня.
— Двенадцать.
— Одиннадцать и по рукам?
— Годится, — хмыкнул я и положил рубли на прилавок.
Китаец насыпал в мешочек одиннадцать жемчужин и протянул мне. Правда, денег моих он так и не получил.
— Тебе заняться нечем? Мусор всякий скупаешь, — послышался из-за спины голос Шишакова.
— Фсё. Бырат! Ми уже заключить сделка! — затараторил китаец, снова включив акцент.
— Рот закрой, чёрт раскосый. И стекляшки свои забери, — прорычал Александр, заставив торговца поникнуть. — Прячь деньги в кошель и пошли отсюда. Духовный жемчуг стоит в десяток раз дороже.
— Брат! Я не говорить, что он духовный. Парнишка сама решить купить, — не унимался торговец. — Давай деньга. Смотри, какой красивый камень! — Он подставил стекляшку под солнечные лучи, и стало очевидно, что это подделка.
Шишаков двинул вниз по улице, а я, убрав рубли в кошелёк, собирался пойти следом за ним, но слегка задержался. Из подворотни выбежал худощавый паренёк и вцепился в мой кошель двумя руками, пытаясь его вырвать.
— Отдать! Моя тебе глотка вырвать! — кричал паренёк, трепыхаясь из стороны в сторону.
Я подсёк напавшему ноги, и когда он рухнул, впечатал пятку ему в грудь. Хэкнув, парень согнулся в три погибели и отпустил кошель. Не теряя времени, я побежал следом за Шишей, который шёл вперёд спиной и скалился, глядя на меня.
— Володь, я смотрю, работа кочегаром пошла тебе на пользу. Мышцы появились, спина выпрямилась. Ты, по-моему, даже выше стал.
— Ага. Трудотерапия пошла на пользу, — ответил я и сильнее сжал кошель. — А настоящий жемчуг дорого стоит?
— Настоящий? А ты его хрен купишь. Товар-то штучный и редкий. Если на рынке и появляется, то тут же оседает в карманах аристократов. Да и цены на жемчуг такие, что не вышепчешь.
— Хочешь сказать, что Гвоздев меня обокрал? — подначил я Шишакова, чтобы узнать реальные цены.
— Ты чего такое говоришь? — удивлённо вылупился на меня он. — Гвоздь честный мужик. Зелень, какую он у тебя забрал, стоит в районе сотки за кругляш. Если бы Никитич хотел тебя обуть, тогда схватил бы красный камень. Он уже стоит от пяти тысяч и выше.
От услышанного я присвистнул. Пять тысяч рублей это серьёзные деньги. В пирожковом эквиваленте это больше шестнадцати тысяч шестисот пирожков. Если съедать в день по пятнадцать пирожков, то этих денег хватит аж на три года безбедного существования!
— А какие ещё жемчужины бывают?
— Самые дешевые зелёные, за ними идут синие, красные, фиолетовые и чёрные. Правда, чёрных я никогда не видел. Только слышал о них. Если фиолетовые жемчужины продаются по несколько сотен тысяч, то цена чёрных переваливает за десятки миллионов.
— Да уж… Это кого нужно убить, чтобы получить такую жемчужину? — присвистнул я.
— Тебе лучше не знать, — хмуро сказал Шишаков и, свернув за угол, сел за столик уличной забегаловки. — Хозяйка! Лапши! Две порции, — выкрикнул он.
— Спасибо, я не голоден, — отказался я от трапезы, ведь кормёжка на корабле была недурственная.
— А я и не для тебя заказывал. Меня-то не кормили в дороге, — угрюмо буркнул Шишаков и кивнул в сторону миловидной девчонки, смотрящей на нас с другой стороны улицы. — Гляди-ка, и снова на тебя пялится красотка. И что они в тебе находят?
На меня смотрела Юлиана Островская. Она стояла у витрины магазина и смущённо махала мне рукой.
— Ну чё ты сидишь? Иди, пообщайся с девочкой. Давай, давай! — нетерпеливо сказал Шишаков и вытолкал меня из-за столика.
Рядом с Юлианой крутилась служанка, женщина лет сорока. Жёсткие черты лица делали её похожей на мужика в юбке. А взгляд такой, будто она готова перегрызть глотку любому, кто приблизится к её госпоже. Как только я подошёл, девушка, не сдержав волнения, сама начала разговор.
— Привет! Я вас сразу узнала, несмотря на… — она замялась, смотря на мою физиономию, измазанную сажей. — На новый наряд.
— Да, я прихорошился для заграничной командировки. Немного загорел, — улыбнулся я, показав на чёрное лицо, и девушка хихикнула, прикрыв рот ладонью.
— Госпожа, вам не по статусу разговаривать со всякими оборванцами, — вмешалась служанка-грымза и тут же огребла по полной.
— Это тебе не по статусу решать, что мне делать. Закрой свой рот, — жёстко осадила её Юлиана и снова обратилась ко мне. — Прости, пожалуйста, моего отца. Он добрый, просто очень сильно заботится о моём благополучии.