— Васян, парнишка-то, похоже, того, — боец покрутил пальцем у виска. — Чердак потёк. В ящиках, говорит, людей принесли. Ха-ха!
Он повернулся ко мне и, скептически осмотрев, спросил:
— Ты угольной пыли надышался, что ли? Вон чумазый какой. Иди отоспись. Какие люди в ящиках? Ты чего мелешь?
Вот же придурки. Лучше лишний раз оценить уровень опасности, чем наплевать на это, и потом сдохнуть. Печально, что только Шиша знает о моём испытании. А вот этих лоботрясов не было в кабаке, когда мы обмывали… Кстати, а что мы обмывали-то?
Впрочем, неважно. На самом деле дела плохи. Я не могу сказать, что я охотник. Ведь это не так. А учитывая, что они уже скептически отнеслись к моему предупреждению, слова о принадлежности к СОХ и вовсе будут смехотворны.
— Вместо того чтобы жопу просиживать, сходил бы да посмотрел, о чём я тебе толкую, — прошипел я, потеряв терпение. — Ящики с печатью дракона. Внутри сидят люди. Готов спорить, что принесли их на борт не просто так. А для того, чтобы организовать нападение.
В котельной воцарилась тишина. Охранники смерили меня взглядом, и взгляд этот не сулил ничего хорошего.
— Дуй отсюда, сопляк, пока я тебе за такие слова нос не сломал. Будешь ещё учить меня делать мою работу, — боец шмыгнул носом и сплюнул в сторону. — Корабль пуст, и охранять здесь нечего. Островский вернётся лишь под утро, тогда и отчалим. А пока пшёл вон отсюда. Фантазёр чёртов.
— Идиоты. Посмотрим, что Шишаков на это скажет, — покачал я головой и двинулся к выходу.
Мои слова услышали, и в спину тут же полетела игральная кость, которую я, резко развернувшись, поймал на лету.
— Поговори мне тут! Шиша, как видишь, сам шляется не пойми где. Работник года, мать его, — фыркнул боец. — Кость верни.
— Лови, — отозвался я.
Хлёстким движением я швырнул костяшку, да так, что она, отскочив от стальной переборки, едва не врезалась в лоб охранника. Боец в последний момент успел перехватить костяшку и зло уставился на меня.
Покачав головой, я вернулся на палубу и нос к носу столкнулся с Островским. Выражение его лица было радостным. Но ровно до того момента, пока я не врезался в его белоснежный костюм, оставив на нём чёрный отпечаток сажи.
Не желая тратить время на бесполезную гавкатню, я извинился и рванул с корабля на причал.
Островский сыпал проклятьями и обещал сломать мне ноги, но это было неважно. Вдалеке я увидел Шишу. Он шел, довольно улыбаясь в свете красных фонарей, развешанных по кромке крыш. Не теряя времени, я тут же ускорился, догоняя его.
— Александр Фёдорович! У нас проблема, — выпалил я, преградив ему путь.
— Володь, не порть вечер, — нахмурился Шишаков. — Я так отдохнул сейчас, что еле на ногах стою. Лин высосала из меня все соки.
Не обращая внимания на его слова, я продолжил:
— На корабль занесли восемнадцать ящиков, внутри которых сидят бойцы. Думаю, что начнётся абордаж, как только мы отплывём.
Услышав это, Шиша тут же посерьёзнел.
— Что за ящики?
— Деревянные, в каждом не менее чем по два бойца. На ящиках клеймо в виде дракона. Грузчики, когда их заносили, старались не поднимать шума, а как закончили, сбежали.
— А какого чёрта это мне рассказываешь именно ты? Где наши ребята? — зло спросил он.
— Ваши ребята не захотели меня слушать. Сидят в трюме и играют в домино. А третьего бойца я и вовсе не нашёл.
— Вот твари ленивые, — возмутился Шишаков, хотя сам только что так же отлынивал от работы. — Кто ещё в курсе?
— Команда вусмерть пьяна, им рассказать не удалось. А больше никто не знает, кроме тебя и тех двоих.
Шиша задумался, положил руку на клинок, висящий на поясе, и деловито заявил:
— Значит так. Я спущусь в трюм, заберу ребят, после отправимся в трюм и первыми атакуем. Пока захватчики вылезут из коробков, половина уже умрёт. Остальных добьём как-нибудь. Ты не вмешивайся. Понял?
— Как-нибудь добьёте? — хмыкнул я и осуждающе покачал головой. — План так себе. Да и моя помощь вам точно не помешает.
— Я тебе сказал не вмешиваться. Разберёмся без тебя. Если полезешь, то я сообщу Никитичу о том, что работать с тобой невозможно. Не слушаешься приказов, огрызаешься и вообще не подходишь нам, — отчитал меня Шишаков и добавил: — Пока я за тебя отвечаю, беспрекословно подчиняешься. Понял?
— Понял, понял. Только скажи мне, наставник. Когда корабль должен был отправиться в обратный путь? — спросил я, ткнув пальцем в баржу, из трубы которой повалил чёрный дым, который стал ещё более отчётливым в рассветных лучах.
— Твою мать… — прошипел Шиша. — На корабль! Живо!
Мы рванули по пыльной улице в сторону отплывающей баржи. Вот же раскосые черти! Как они сумели так быстро набрать нужное давление в механизме, заставив мотор двигаться?