— У вас есть глаза и уши по всей империи, и я был бы безмерно благодарен, если бы вы сообщили мне о всех новых людях, поселившихся в Амурском крае. В особенности если эти новички отличились чем-то неординарным.
— Евгений Александрович. Вы тратите моё время попусту. Сейчас вы просите информацию. После вам потребуется найти и самого беглеца. А заодно и доставить его к вам на блюдечке с голубой каёмочкой. — Борщов устало выдохнул и продолжил. — Поступим так. Мы найдём вашего воришку, а после я вам позвоню и обсудим детали его доставки.
— Это было бы восхитительно, — с надеждой в голосе сказал Мышкин, хотя в душе он кипел от гнева, так как не привык пресмыкаться перед кем бы то ни было.
— Как вы понимаете, отправить сысковиков из Москвы по значимым городам вашего захолустья — дело не из дешёвых. Поэтому вам придётся оплатить накладные расходы, которые составляют сто тысяч рублей в сутки, — стальным тоном сказал Борщов и, усмехнувшись, спросил: — Осилите?
— Разумеется! Сегодня же переведу средства на неделю поиска. Спасибо вам огромное! — выпалил Мышкин и жалобно добавил: — И ещё одна просьба. Не могли бы вы сохранить наш разговор в секрете?
— Евгений Александрович, я, по-вашему, где работаю? В тайной полиции или в бульварной прессе статьи клепаю? Секретность — моя профессия. Жду перевода и начнём работать. — Пётр Евстигнеевич, не дожидаясь ответа, сбросил вызов.
Стиснув зубы, Мышкин посмотрел в огонь.
— Если этот старый пень найдёт беглеца, все мои затраты окупятся десятикратно. А самое главное, голова останется на плечах. Осталось только найти… — Евгений Александрович подхватил графин с коньяком и, осушив его до дна, уснул.
Целый день я кидал уголёк, стараясь не сдохнуть. Мышцы горели огнём, а спина с трудом разгибалась. Вместе с этим на ладонях появились кровавые мозоли. Но это было куда лучше, чем вести интеллектуальные беседы с нашим нанимателем.
Прибыв в порт Хабаровска, первое, что сделал Островский, так это отправился к Антонычу. После короткого разговора купец уехал, забрав Юлиану и служанку с опухшим лицом.
Проводив купца взглядом, ко мне повернулся Антоныч. По его виду я сразу понял, что за работу мне не заплатят.
— Владимир… — тяжело вздохнул Антоныч и покачал головой.
— Да я всё понял. Можешь не говорить, — отмахнулся я и двинулся к выходу.
— Если бы ты не выбесил нанимателя, то я бы… — печально сказал мне вслед Антоныч, хотя его глаза говорили, что он только рад сэкономить.
— Ничего страшного. Считай, что я съездил в командировку за счёт фирмы. Я доволен, — отмахнулся я, положив руку на два кинжала, свисающих с моего пояса.
Да, бо́льшую часть трофеев забрал Шиша в пользу СОХ, но мне тоже кое-что досталось. Два кинжала и золотое кольцо. Я всегда получаю оплату. Любой ценой. В этот раз оплата пришла от налётчиков. Что ж, я не привередливый. Деньги есть деньги.
Выйдя из порта, я направился в ломбард. Хитрый еврей встретил меня радушной улыбкой и приторными речами:
— О! Рад снова вас видеть. Вы так возмужали! По-моему, даже прибавили в росте, да?
Не желая тратить время на бессмысленную болтовню, я перешёл к делу.
— Сколько дашь? — Спросив, я выложил на прилавок кинжалы и кольцо.
И снова Измаил Шульман начал своё представление. Крутил, вертел, нюхал, пробовал на зуб, постукивал, проверял баланс кинжалов, как будто что-то в этом понимал. Даже притащил весы и взвесил клинки.
Понимая, что его клоунада меня не впечатлила, Шульман тяжело вздохнул и объявил:
— Кинжалы паршивого качества, заберу по двадцать рублей. Кольцо неплохо сделано. За него дам полтинник.
— Годится, — сухо ответил я.
— Скучный вы человек, — хмыкнул Шульман, отсчитывая наличность. — А поторговаться?
— Время сто́ит дороже, чем те гроши, которые я вырву у тебя с боем, — сказал я, забрал наличность и отправился на выход.
У обочины стояло такси. Водитель, высунув ноги в окно, курил трубку, распространяя по округе плотные клубы дыма. Я подошёл к автомобилю, постучал по крыше и спросил:
— За сколько до союза охотников докинешь?
Сорокалетний мужчина с залысиной и седыми усами посмотрел на меня, нахмурившись. Видимо, я прервал его обеденный перерыв. Неторопливо осмотрев меня с ног до головы, он буркнул:
— Десятка.
— А за пять довезёшь?
— За пятёрку сам дойдёшь, — хмыкнул водила.