Признаться, я Никитича таким видел всего один раз, на болотах. Простой, добрый, открытый. Приятный дядька во всех отношениях. А вот когда он входит в тренировочный зал, превращается в сущего демона. Но так и надо. С великовозрастными авантюристами по-другому не справиться.
— Володь, как дела? — взглянул он на меня. — Смотрю, ты быстро прогрессируешь. Мясом оброс, стариков уже шпыняешь.
— Егор Никитич, не жалуюсь. Всё отлично. В союзе мне нравится. Вот недавно Елизар рюкзак подарил за заслуги на болотах, — похвастался я.
— Да, он говорил. Зять его хороший парень, но слишком усердствует. Мог погибнуть без особого смысла.
— Такая работа, — философски произнёс я.
— Такая работа, мать её за ногу… — выругался Гвоздев, затем забрал у Валька термос, пакет с сухарями и двинулся к выходу. На полпути он обернулся. — А ты чего сидишь? Топай за мной. Разговор есть.
Не понимая, я уставился на Гвоздева. Разговор? Неужели он уже в курсе моего конфликта с Железнодорожниками?
Войдя в тренировочный зал, Никитич поставил кофе и сухари на лавку, после чего взял пару клинков, один из которых бросил мне. На этот раз дед взял стальные затупленные болванки. Таким при желании можно и убить.
— Раз пришёл раньше, то нечего время зря терять, — пробурчал он. — Начнём тренировку.
Гвоздев тут же рванул в атаку и стал наносить один удар за другим. После обилия съеденного носиться по залу и отбивать свистящую сталь было не самым приятным занятием. К горлу подступил комок, и начало подташнивать.
— Володя, вчера по твою душу приходили, — сказал Никитич, но я ничего не ответил, сосредоточенно отражая удары. — Знаешь кто?
— Понятия не имею, — прокряхтел я, парируя лезвие клинка, и следом рванул вперёд, чтобы нанести ответный удар.
Нет, конечно, я догадывался. Вот только прийти мог кто угодно. Начиная от Островского, заканчивая Черепом. Поэтому лучше промолчу и послушаю, что скажет Гвоздев.
— По твою душу пришёл следователь тайной полиции. Просил сообщить ему, если ты снова объявишься, — сказал дед, и бой тут же прекратился.
Я застыл как вкопанный, смотря на Никитича.
— А вы что? — настороженно спросил я.
— А я верен своему слову, — улыбнулся Гвоздев. — Как и говорил раньше, за своих я любому глотку перегрызу. А ты мне не только свой. Я тебе жизнью обязан. Так что не переживай, я пустил его по ложному следу. Сказал, что в СОХ тебя не приняли и ты уехал искать счастье в Южно-Сахалинск.
— Егор Никитич!.. — начал было я благодарить деда, но он меня остановил.
— Рано радуешься. Тайная полиция — те ещё слизняки, да и не факт, что он мне поверил. Поэтому будь осторожен. А ещё пойми. Раз он за тобой пришёл, значит очевидно, что его послал Мышкин. Такой человек, как он, тебя в покое не оставит. Как думаешь решать проблему?
— Пока не знаю, — пожал я плечами. — Для начала хочу стать сильнее и вернуть родовое поместье, а после видно будет.
— Амбициозно, — сказал Никитич и пригладил бороду. — Ну, учитывая то, как быстро ты развиваешься, с этим проблем не будет. А вот что нам с твоей скрытностью делать? — Гвоздев хитро прищурился.
— Вы о чём? — состроил я непонимающее выражение лица.
— Я про то, что ты трудишься наравне со всеми, а на тренировки приходишь каждый день бодрым и свежим. Скажи честно, во время вылазки украл пару жемчужин? — Гвоздев подошёл ко мне и пристально посмотрел в глаза.
Было желание соврать, но я не стал.
— Пока шарился по болотам, добыл сорок восемь жемчужин, — сказал я как есть. — Спрятал от гвардейцев. Это мои трофеи, и я их никому не отдам.
— Я так и знал, — вздохнул Гвоздев. — Володя, ты понимаешь, что если бы тебя поймали на воровстве, то в лучшем из случаев ты бы отправился на рудники? А в худшем — на плаху.
— Егор Никитич, всё я понимаю. Но разве честно, что охотники рискуют жизнями и получают гроши?
— Не честно. Но таков порядок вещей. Если хотя бы ещё один раз украдёшь жемчуг, выгоню из союза. Понял?
— Хорошо, — нехотя сказал я. — Ну и раз уж мы говорим начистоту, то, может, расскажете мне, куда вы дели жемчужины, полученные после распределения трофеев?
Гвоздев не ответил, вместо этого попытался ударить меня рукоятью клинка в подбородок, но я был начеку.
Следующие полчаса мы кружились в хищном танце, осыпая друг друга градом ударов. Сталь искрила и звенела от каждого столкновения клинков. С каждым ударом я понимал, что старик слишком хорош, чтобы жить в захолустье и мириться с устоявшимися порядками вещей. Определённо он осел здесь не просто так.