Навскидку стены завода покинули девять сотен гостей, а вот сотня осталась. Забавно. Всего за пять боёв Крапивин заработает полмиллиона рублей?
Теперь становится понятно, почему здесь столько охраны. Это же целое состояние по меркам города. Если кто-то сумел бы украсть собранную кассу, то он мог бы прожить безбедно если не всю жизнь, то лет двадцать точно. Мои раздумья прервал знакомый голос.
— Насладился лучами славы? — спросил Шишаков, вынырнув из-за моей спины.
Глава 20
— Александр Фёдорович, а вы как тут?.. — озадаченно спросил я, пряча кастет в карман.
— На тебя пришёл полюбоваться. Давай пройдёмся, — сурово сказал он и потащил меня за рукав в темноту.
Шишаков молча шёл к дороге, у которой припарковались десятки такси. Водилы знали, где поздно ночью можно хорошо заработать, и чуть ли не дрались за право занять место поближе к проходной завода.
— За десять до «Пьяного гуся», — сказал Шиша улыбающемуся водиле, правда, извозчик тут же нахмурился, услышав столь низкую цену.
— Не интересно, — буркнул таксист, и Шиша направился к другой машине.
В итоге девять из десяти отказали охотнику. А вот десятый, стоявший поодаль от проходной, с сожалением посмотрел на знатных особ, которые разъезжались на собственном транспорте, и согласился.
Следующие пять минут ехали в тишине. Меня это, мягко говоря, напрягало. Не вытерпев, я спросил:
— Так и будем молчать?
— Не будем, — недовольно буркнул Шишаков. — Владимир, я тебе не могу приказывать, но как друг советую. Завязывай с боями.
— А чем плохи бои? За пару вечеров я заработал на аренду жилья и на еду.
— Ты голодаешь? Или, может, тебе в СОХ не нашлось свободной койки? — нервно спросил Шишаков.
— Александр Фёдорович, ты чего до меня докопался? В СОХ я пока ни одной копейки не заработал. А жить как-то надо, вот и верчусь как могу.
— Ты не понимаешь, — покачал головой Шиша и, посмотрев в окно, добавил: — Есть огромная разница — зарабатывать деньги в союзе или вечерами рубиться в подполье.
— И в чём разница? — не понял я, куда он ведёт.
— Ты пойми, это грязные деньги, которые делают на чужих жизнях. Убивая здоровье, молодые парни, по сути, ничего не получают, кроме травм. Все хотят попасть в воинский турнир или в абсолют, вот только ты знаешь, какая там смертность? Парни пачками прут в абсолют, веря в свою исключительность, но девять из десяти идут на корм червям. А вот Мышкин гребёт рубли лопатой и ничем не рискует.
Шишаков замолчал и нервно постучал по подлокотнику.
— Но ведь это их выбор. Охотники точно так же идут осознанно на риск. Только тут парни сражаются друг против друга, а в СОХ мы боремся с чудовищами, — парировал я, хотя и понимал, что Шишаков в чём-то прав.
— Владимир, ты взрослый парень, — раздражённо произнёс Шишаков. — Сам разберёшься со своей жизнью. Но я тебе рекомендую — не трать своё время и здоровье на развлечения для толстожопых аристократов. Твои навыки заслуживают большего.
— Я тебя услышал, — коротко сказал я, вглядываясь через окно во тьму железнодорожного района.
— Услышал он. Слушатель хренов, — фыркнул Шишаков. — Запомни, если ты случайно кого убьёшь на арене, то потом Крапивин тебя не отпустит. Никогда не отпустит. Посадит на крючок, задокументировав убийство, и будет шантажировать. Заставит выполнять грязную работу типа вышибания долгов, или будешь драться на его турнирах, пока не подохнешь. А если откажешься служить Крапивину, то добро пожаловать на рудники. Господа следователи будут рады ещё одному раскрытому делу.
— Александр Фёдорович, успокойся. Я понял, о чём ты говоришь, — успокоил я Шишакова. — Лучше расскажи, как так вышло, что на арене полно одарённых? Я думал, что подобных ребят тут же ссылают на освоение башни.
— Ха! Конечно, ссылают, как только они становятся неугодными. А до этого момента ребятишки отлично справляются с заработком денег для Мышкина. Никто не станет резать дойную корову. Но если какой-то умник решит строить козни Крапивину, то жизнь его очень быстро закончится.
— Понятно… — сказал я, засмотревшись в темноту.
Судя по всему, этот мир даёт одарённым лишь три пути. Либо ты сидишь тихо как мышь и делаешь вид, что ничего не умеешь. Либо присоединяешься к одной из фракций — охотники, имперские гвардейцы, идёшь на службу к аристократам. Либо по дурости показываешь дар и попадаешь в башню.
— Ты ещё даром своим светанул на публике. Дурак… — тяжело вздохнул Шишаков. — Если бы ты не был охотником СОХ, то Крапива уже бы искал способ тебя приручить или продать подороже.